Подиум
Шрифт:
Линьков уже никому не мог прийти на помощь, потому что был мертв. Выстрелом ему снесло полчелюсти. Скорчившееся тело Николая лежало возле бильярдного стола. Рядом валялась чугунная задвижка от печки. Кругом виднелись следы крови. Первый выстрел задел правое плечо: до сих пор его окоченевшая левая рука сжимала рану. Второй разнес в щепки ножку от стула. Третий… Третий выстрел сразил Линя наповал.
Когда Богданова наконец выглянула из своего убежища, то от увиденной картины потеряла сознание.
Она не
Наташа повернула голову. На полу, возле резной ножки бильярдного стола, по-прежнему лежал труп ее любовника.
– Не-ет! – Из груди девушки вырвался крик, сменившийся хрипом.
Наталья стояла на коленях и мотала головой, стараясь не смотреть туда, где вместо головы Николая… Это невозможно! Такое бывает только в боевиках и в фильмах ужасов. Сейчас ужас был рядом с ней: стоило лишь протянуть руку.
– Не хочу! – Она зарыдала, повалившись ничком на пол.
"А вдруг он жив?" – Эта мысль стеганула ее, как кнутом. Наташа подняла голову и заставила себя снова взглянуть в сторону Николая… Линьков не шевелился. Страшная, чудовищная рана – сплошное месиво. Если она будет продолжать смотреть туда, то сойдет с ума.
Наташу замутило. Преодолевая тошноту, она попробовала подняться на ноги. Кружилась голова, тело онемело, оно было как чужое и не слушалось ее.
Вдруг Наташа услышала, как кто-то поднимается по лестнице: шаги неровные, словно кому-то стоило нечеловеческих трудов забираться наверх. Вот опять!..
Богданова слушала странные звуки, но была не в силах сделать ни единого шага. "Сейчас они придут и расправятся со мной, – вяло подумала она. – Ну же, вставай, дуреха! Идиотка, вставай! Чего ты ждешь? Тебя пристрелят, как собаку!"
Шаги на лестнице затихли.
Наташа, переведя дыхание, обвела глазами комнату. И увидела пистолет. Он лежал недалеко от трупа, рядом с другой ножкой бильярдного стола. Не раздумывая ни секунды, она схватила оружие и спрятала его в сумку… Пусть попробуют теперь взять ее, подонки!
Дверь открылась. На пороге стоял Томаз.
– Уходи! – Парень, пошатываясь, держался за дверной косяк. – В пятку ранили, суки! Из окна пришлось прыгать. Уходи скорей, сейчас наши приедут! Я позвонил.
Томаз тяжело дышал. Его лицо и руки были в крови.
– Не бойся, не скажу, что ты была здесь. Никому ни словечка. И дядя Николай не скажет… – Гелашвили кивнул в сторону окна. – Домой уеду, в Тбилиси. Линя пристрелили, и мне здесь делать нечего. Надоели все ихние разборки! Ты молчи: не было тебя здесь, ясно? Хочешь жить – молчи!..
Наташа, сама не помня как, очутилась на улице.
"Бежать, скорее
Едва подбежала к гаражу, как услышала шум приближающегося автомобиля: она опоздала!
Подъехало несколько машин. Не въезжая на территорию виллы, автомобили остановились на дороге. Из них выскочили какие-то люди и побежали к дому.
Все делалось быстро и без лишнего шума.
Наташа, спрятавшись за гаражом, стала невольным свидетелем происходившего. Спустя несколько минут увидела, как из дома вывели хромающего Томаза Гелашвили и, толкая в спину, погнали к воротам. Усадили в машину. Потом все автомобили быстро уехали…
Наташа от удивления не могла прийти в себя. Только после того, как уехавших и след простыл, она поняла, что это была не милиция. Конечно, вспомнила она, Томаз сказал, что позвонил "своим".
Мысли в голове прояснились: "Нужно как можно скорее уехать отсюда. Николай…" – Оглянувшись на освещенный дом, Богданова застонала. Ему уже ничем не поможешь… Разве что самой остаться здесь навсегда!
Наташа распахнула ворота гаража. Машина стояла на месте. Богданова плюхнулась на сиденье и нажала на газ.
Сразу за жостовской развилкой навстречу ей попались две милицейские машины. Наташа сбавила скорость: остановят или нет? Машины пронеслись мимо. "Надо же! – Она скривилась. – Братки из Москвы быстрее районной милиции приехали".
Всю дорогу Богданова держала себя в руках. И только возле Катиного дома ее опять стало трясти.
– …Наташенька, Наташа!
Богданова услышала свое имя. Знакомый голос раздавался как бы откуда-то издалека.
– Успокойся, я с тобой! – Катя сидела рядом с подругой и легонько трясла ее за плечо.
– А? – очнулась Наташа.
– Ты кричишь. Не надо, пожалуйста! – Катя, желая успокоить, прижимала ее к себе.
– Я боюсь, боюсь, боюсь… – Наташа обхватила голову руками. И внезапно вздрогнула, словно обо что-то укололась. – Сережка! Где вторая сережка? – Она схватила себя за мочку правого уха.
Серьга действительно отсутствовала.
– Там замочек был слабый, я тебе сегодня на показе моделей об этом говорила. Помнишь? – Катя разговаривала с подругой как с ребенком, которому нельзя перечить.
Наташа бессмысленно мотала головой. В ее широко открытых глазах плескался ужас.
– Может, потеряла? – предположила Катя.
– Потеряла… – хрипло выдохнула Богданова. – Н-не знаю…
Она потянулась к своей сумочке и резким движением раскрыла ее. Содержимое вывалилось на пол.