Подиум
Шрифт:
– А что такое?
– Мы говорим про современную обувь. По мне – так лучше нет классической модели. И чтобы непременно был каблук. Без каблука женщина, как… – Она не сразу нашла подходящее сравнение. – Идешь, словно наступаешь себе на пятки. К молоденьким, конечно, это не относится, а нам приходится думать про общее впечатление. Я, например, без каблука чувствую себя просто неодетой.
Катя измаялась бесцельно бродить по залу и собралась уже уходить.
– Домой? – К ней подошел Тимофей.
– Да, пора.
– Я тоже собираюсь, могу и тебя подвезти. Хочешь?
– Хочу.
В
– У тебя сейчас измученный вид. Очень устала?
– Да. Я не привыкла ко всем этим презентациям.
– И ты почти не пила, – заметил Тимофей.
– Я вообще не пью. Немного шампанского, и все. А девчонки, я смотрю, сильно прикладываются.
– Да я ведь тоже пью очень мало: спиртное на меня плохо действует – на следующий день совершенно не могу работать, сколько бы накануне ни выпил. Такой организм… Нет, – поправился Сазонов, – я могу, конечно, делать какую-то незначительную работу, а вот соображать перестаю. В творческом отношении – нуль. Поэтому и отказался от такого удовольствия.
– Работа для тебя – это все?
– Наверное. Мне нравится заниматься тем, что я делаю. К примеру, долго боялся садиться за руль собственной машины – думал: это не для меня, буду все время отвлекаться, не смогу следить за дорогой. Оказалось, наоборот, машина – просто спасение!
– Как это? – не поняла Катя.
– Когда ездил в общественном транспорте, постоянно обращал внимание на то, как одет народ. Особенно женщины. Сидит симпатичная дама, фигура неплохая, лицо ухоженное, а одета… Мама родная! Ну, нельзя с таким ростом делать оборку внизу: ноги сразу смотрятся короче, а сама женщина напоминает кубышку. Так и хочется подойти и сказать: ну что же вы, милая? Или вот дама с расплывшейся фигурой носит широкие шифоновые брюки – я их называю: «брюки-шаровары» – и просторный блузон навыпуск. Такие одеяния подходят лишь стройным девушкам, а упитанные тетки смотрятся в подобных ансамблях просто кошмарно. Говорят, это модно. Но что – мода? Думать же о чем-то надо!
– Подходил?
– Что? – переспросил Тимофей.
– Подходил с советом?
– Да, пару раз нарывался на неприятности. Никто не любит критики! Я уже и глаза закрывал, и старался не смотреть по сторонам, но голова продолжала работать… Думаешь: вот так надо, вот так. Это происходит автоматически, помимо моей воли. Понимаешь?
– Понимаю, – тихо сказала Катя.
Они уже находились рядом с ее домом. Царева попросила не заезжать во двор. Тимофей безмолвно повиновался.
– Какой милый старый домишко! – Он смотрел из окна автомобиля на двухэтажное здание.
– Очень милый. По-моему, здесь место сборища алкоголиков со всего района.
– Ну ты даешь! – засмеялся Тимофей.
– Ладно, пойду, – вздохнула она. – Поздно уже.
– Наташа говорила, что ты живешь одна.
– Да.
– А можно я в следующий раз напрошусь к тебе в гости, когда не будет так поздно?
Катя неопределенно пожала плечами. И добавила после паузы:
– В следующий раз – можно.
– Я раньше не спрашивал… – замялся Тимофей. – У Наташи что-то серьезное? Она на самом деле отравилась или…
Катя молчала.
– Понял, –
– Дело не в этом… – Катя кусала губы. – Наташа действительно очень плохо себя чувствует. – Она уже открывала дверцу машины.
– Нужна будет помощь – скажи.
– Хорошо.
Катя, завернув за угол, оглянулась. Автомобиль Сазонова тронулся с места.
Девушка невольно вздохнула. Во дворе ее дома стояла темно-синяя «девятка», а Катя не хотела, чтобы Тимофей заметил Наташину машину. Пока Царева сидела в салоне, был какой-то момент, когда ей очень захотелось рассказать Сазонову про все. Но она не могла этого сделать: обещала Наташе молчать.
Богданова все это время жила в Катиной квартире: она боялась ехать домой. На нее страшно сделалось смотреть: Наташа не причесывалась, не умывалась, отказывалась есть. Катя насильно пыталась покормить ее, но все было бесполезно. Из Богдановой как будто вынули стержень: черты лица – те же, но погас огонь в глазах, исчезло то неуловимое обаяние, которым она обладала.
Наташа, ссутулившись, сидела на диване и ничего не хотела, ко всему относилась с полным безразличием. Иногда темные глаза девушки наполнялись слезами. Катя жалела ее – и не знала, как помочь.
Однако сегодня Царева решила, что, кажется, придумала, как вывести подругу из этого жуткого состояния.
Глава 6
– Я тебя подвезу… – Пьяная Ида Садчикова, с трудом спускаясь по лестнице, цеплялась за Хрусталеву. Ее роскошный полушубок из светлой норки был распахнут.
– Подвезешь. Только надо еще тебя саму до машины дотащить.
– Шофер, Игорь… – бормотала Ида. – Светлая иномарка…
Хрусталева водила машину сама, но сегодня приехала на такси. У нее было непреложное правило: никогда не садиться за руль в нетрезвом состоянии. Она знала по опыту: после завершения подобных меро-приятий всегда найдется желающий подвезти главную редакторшу модного журнала. Хрусталева привыкла пользоваться бесплатными услугами.
Дамы как бы поменялись местами. Элла Борисовна сейчас выглядела почти трезвой, а Иду окончательно развезло.
– Не надо было после коньяка шампанское пить, – резонно заметила Хрусталева. – Я себе этого никогда не позволяю.
– Угу… – Голова Иды окончательно склонилась на плечо новой знакомой.
Парочка выглядела очень забавно. Элла была почти на голову ниже Садчиковой – она уже задыхалась под тяжестью дородной бизнесменши, изрядно перебравшей спиртного.
– Удивительное дело! – рассуждала вслух Хрусталева. – И когда же ты успела так набраться, родимая?
Ида не отвечала.
Во время презентации Элла Борисовна ненадолго отлучилась, чтобы освежиться, а когда вернулась, застала Иду в невменяемом состоянии: та уже слово «мама» не выговаривала.
– Ноги поднимай выше, иначе сейчас обе загремим с лестницы. Как в известной прибаутке: так и … с крыльца, – к месту процитировала редакторша одно из своих любимых «народных» выражений. – Очень актуально!
Садчикова, промычав что-то невразумительное, зацепилась каблуком за ступеньку и рухнула на Эллу.