Подкидыш
Шрифт:
Этим вечером Том опять ужинал у Генри и Маргарет – и напился до потери сознания. Вместе с сестрой и шурином юноша праздновал начало нового расцвета своей родины, но прежде чем голова Тома упала на скатерть и он заснул, сморенный добрым вином, он всплакнул над своим господином, его супругой и той мирной жизнью, которую они вели в Венслейдейле, которую так любили и которая никогда уже не вернется.
Глава 25
Радостная весть вызвала в «Имении Морлэндов» сначала изумление, а потом – бурный восторг. Элеонора быстрее других пришла в себя и заявила,
– Неужели это может быть правдой? – спросил он.
– Не исключено, что все это ловко подстроено, – ответила Дэйзи – не столько потому, что думала так в самом деле, сколько для того, чтобы поддеть свекровь, которая её временами изрядно раздражала.
– Конечно же, правда, – презрительно отозвалась Элеонора, – и лишь показывает истинное лицо этой женщины из рода Вудвиллов. Использовать свое тело как приманку для короля – и только потому, что он был королем. Если бы она делала все в открытую, история с этим предыдущим брачным контрактом непременно всплыла бы, и сейчас не возникло бы никаких сложностей.
– И все равно королеве пришлось нелегко, – заявила Сесили. Они с Томасом примчались в «Имение Морлэндов», как только услышали поразительную новость. – Я имею в виду, считать себя замужем, а потом вдруг обнаружить, что это вовсе и не было браком. После всех этих лет и десяти детей...
– А как, наверное, страдала та бедняжка, которая и правда была его женой, – добавил Томас, видя, что бабушка его супруги готова взорваться от ярости даже при малейшем намеке на простое сочувствие «женщине из рода Вудвиллов», которое кто-то отважится проявить в её, Элеоноры, доме. – А кстати, что с ней сталось?
– Мне кажется, она удалилась в монастырь и там умерла, – ответил Эдуард.
– Но почему, ради всего святого, она промолчала, когда король женился на Елизавете? – поинтересовалась Сесили. – Даже если она не желала быть королевой, можно было ожидать, что она хотя бы попробует предотвратить вступление другой женщины в незаконный брак.
– Может быть, она не хотела осложнять ситуацию, – предположил Эдуард. – Она умерла, судя по всему, в шестьдесят восьмом году, а король женился только в шестьдесят четвертом – возможно, несчастная тяжело болела или слишком устала, чтобы волноваться из-за этого. И вспомните, что около полугода Эдуард держал свой брак с Елизаветой в секрете, а когда все узнали об этом, было уже немного поздновато для рассказов о его первой свадьбе.
Сесили эти доводы явно не убедили, но её муж проговорил:
– Если что-нибудь и доказывает правдивость этой истории – так это сходство обоих случаев: обе женщины были вдовами, обе старше его, обе красивы и добродетельны...
– ...И обе тайно вышли за него замуж. Еще неизвестно, сколько таких «жен» короля Эдуарда разбросано по всей стране.
– Может быть, – заметила Дэйзи, – если бы мать королевы не была так честолюбива, Елизавета тихо окончила бы свои дни в монастыре, как и другая несчастная леди.
– Для неё это было бы лучше, – сказал Эдуард с неожиданной горячностью. – Представьте только, что она должна была чувствовать,
– Не уверена, что нам следует так уж жалеть эту особу, – откликнулась Элеонора. – Том в своем письме рассказывает, что ей все было известно уже тогда, когда казнили герцога Кларенса, а ведь после этого она родила еще двоих детей. Если бы они и правда была добродетельной женщиной, то с того времени должна была бы избегать его постели, но она, по-видимому, считала, что никто ничего никогда не узнает и что она будет в безопасности до конца своих дней, если останется королевой. Честолюбие, не подкрепленное добрыми принципами, – вещь опасная.
Наступило молчание, ответить на это было нечего.
Потом заговорил Томас, уже более веселым тоном:
– Ну, а коронация, как я слышал, назначена на шестое июля – это, значит, в следующее воскресенье. Лорд Ричард явно не теряет времени.
– Все приготовления были сделаны уже давно, только предназначались они для молодого Эдуарда. И единственное, что надо сделать, – это только слегка все подправить, – заметил Эдуард. – А вообще-то жаль, что мы не получили уведомления заранее, а то можно было бы поехать туда на это празднество и остановиться у Генри и Маргарет...
– Но папа, – вскричала Сесили, лицо которой радостно вспыхнуло, – мы же и сейчас еще можем поехать, разве нет?
– Уже поздно, – ответил Эдуард. – Как-никак, до Лондона десять дней пути верхом.
– Но, папа, это же не так. Почему десять дней? Вы прекрасно знаете, что можно уложиться и в пять, если поторопиться. Дороги в это время года хорошие, и мы легко можем делать в день по сорок – пятьдесят миль. Если мы выедем завтра утром, то к субботнему вечеру будем в Лондоне. Мы вполне можем успеть!
– Это глупо, Сесили, – начал Эдуард, но та решительно прервала его.
– Нет, совсем это не глупо – это прекрасная идея! Разве нам часто выпадает случай посмотреть на коронацию? А эта к тому же – коронация нашего доброго покровителя, нашего герцога Глостерского, который ночевал под нашим кровом, ел наш хлеб...
– Сесили права, – неожиданно заявила Элеонора.
Молодая женщина с радостью обернулась к своему новому союзнику.
– Вы тоже поедете, правда ведь, бабушка?
– Если бы мне было столько же лет, сколько тебе, я, конечно же, поехала бы. То, что ты говоришь, – правильно, и я жалею, что не могу скинуть лет тридцать. Теперь я слишком стара и вряд ли сумею скакать верхом так далеко и так быстро. Но ты, Эдуард, – ты же еще совсем молодой человек по сравнению со мной.
– Вот так-то! – торжествующе воскликнула Сесили. – Ну, кто едет? Ты, конечно, едешь, Томас? И Нед поедет, и кузен Эдмунд – где он, кстати? Надо спросить у них.
– Они у Шоу, – ответил Эдуард. – Но я, право, не знаю...
– Я-то уж точно не смогу поехать, – твердо сказала Дэйзи. – Я слишком толста для такой гонки. Если бы можно было двигаться медленно, я, конечно же, с радостью поехала бы. Но ты-то почему не хочешь ехать, Эдуард? Встретишься с Маргарет и малышом Томом, привезешь все последние новости и точно сообщишь нам, кто и во что был одет и что делал.