Подкидыш
Шрифт:
– Ты можешь делать все, что угодно, Ричард, – нетерпеливо ответила ему Сесили. – Отправляйся на восток или на запад, но дети поедут со мной в Йорк.
Ричард покачал головой.
– Нет, моя дорогая, нет. Мне кажется, ты не понимаешь... Мои мальчики останутся со мной. Может быть, попозже я и загляну домой, на следующий год или через пару лет, но...
– Да опомнись же! – закричала Сесили. – Ты не можешь опять тащить детей по дорогам! Как ты собираешься кормить малыша? Ты уже чуть не уморил его голодом – хочешь попробовать еще раз? На какие деньги ты будешь покупать
Ричард, казалось, призадумался.
– Должен признаться, что я и сам беспокоюсь за малыша. Я еще могу раздобыть молока, когда мы идем по обжитым местам, но дети так часто хотят есть, а я, бывает, подолгу брожу вдали от человеческого жилья. Тогда достать пищу будет трудно…
– Не просто трудно, а невозможно! Ребенку нужна нормальная еда и теплая кроватка, или он попросту умрет! Увы, это так, Ричард, ты хочешь потерять сына?
– Нет, конечно, нет! Ну что ж, может быть, ты и права. Пожалуй, действительно будет лучше, если ты возьмешь Мику с собой...
– Обоих. Я возьму их обоих. Тут Ричард тоже уперся.
– Нет, только не Илайджу. Я не могу расстаться с ним. Он же был со мной с самого начала. Он пустился в путь, когда ему было всего несколько недель от роду, и потом... если ты заберешь его у меня, я, возможно, не увижу его долгие годы. Он забудет меня...
– Тогда тебе тоже лучше вернуться в Йорк и осесть там вместе с детьми.
– О нет, я не могу этого сделать. У меня свое предназначение в жизни. Кто я такой, чтобы противиться Господней воле?
– Ричард, ты только посмотри на этого ребенка, – продолжала настаивать Сесили. – Он подрастает, ему нужен дом и приличное воспитание. Мальчику пора учиться. Неужели ты хочешь, чтобы он вырос неграмотным и диким, как какое-нибудь животное? Он никогда не сможет занять надлежащего места в обществе, если не получит должного образования.
– Люди из общества порой почитают за честь побеседовать со мной, – с достоинством ответил Ричард.
– Но ты вырос в приличном доме, – напомнила ему Сесили. – Хорошо, ты сам избрал свой путь, но есть ли у тебя право обрекать на подобное существование и своих детей?
– Это лучшее, о чем только может мечтать человек, – служить нашему Господу. Я исполняю свой долг...
– Возможно, и так, – резко оборвала его Сесили, – но как ты можешь чувствовать ответственность по отношению к другим людям, если отказываешься от ответственности за собственную семью?
Ричард посмотрел на племянницу, и глаза его слегка расширились.
– Ты не веришь в то, что путь мой предначертан свыше? Не веришь, что Господь призвал меня?
Голубые глаза Сесили стойко выдержали взгляд Ричарда.
– Честно говоря, нет, не верю. Я считаю, что ты бродяжничаешь, поскольку тебе это нравится. Но почему твои дети должны лишаться из-за этого должного воспитания?
Ричард задумался.
– Я не могу отказаться от той жизни, которую веду, – наконец проговорил он. – Я больше не сумею сидеть в четырех стенах – я там задохнусь. Нет, я пока не могу поехать домой, пока не могу... Пусть дети побудут
– Я уже сказала, что ты можешь поступать, как тебе угодно. Но детей я забираю с собой!
Он вздохнул.
– Если этому суждено случиться – да будет так. Но это несправедливо – отнимать у человека собственных детей.
– Вам совершенно незачем разлучаться. Ты тоже можешь отправиться с нами.
– Не сейчас, – сказал он, и в голосе его зазвучало отчаяние. Он посмотрел поверх плеча Сесили окно, словно узник в тюремной камере. – Ладно, забирай их. Возможно, я двинусь не на восток, а на север. Если вдруг пойму, что не могу без них... Заботься о них и не давай им забывать меня. Я еще вернусь. – Он встал и направился к двери.
– Ты куда? – спросила пораженная Сесили.
– На улицу, – ответил он, бросив на племянницу удивленный взгляд. – Назад, к моей прежней жизни.
– Вот так просто? И прямо сейчас? Даже ни кем не попрощавшись?
– У меня больше нет причин задерживаться здесь. И мне лучше не прощаться с моими детьми. Это было бы слишком больно.
С этими словами он повернулся и скрылся за дверью. Сесили кинулась к окну и через несколько секунд увидела, как он вышел из дома, унося с собой лишь узелок со своими пожитками. Ричард огляделся и потом торопливо зашагал на восток. Изумленная Сесили наблюдала за дядей, пока тот не скрылся из вида. Она не могла отделаться от ощущения, что её ловко обманули, ибо теперь ей нужно было идти и объяснять всем, почему Ричард ушел, не сказав никому ни слова, а потом еще надо было сообщить Илайдже, что отец оставил его...
– Ну почему я? – сердито проговорила она вслух. – Ну почему всегда я?
Глава 26
Элеонора была немало удивлена, когда её родные, вернувшись в начале августа из Лондона, привезли с собой еще и пополнение для детской Морлэндов. Однако нельзя сказать, что это огорчило Элеонору, так как Пол, следуя по стопам своего отца, должен был через несколько лет отправиться на обучение в королевскую свиту; что же, после его отъезда сыновья Ричарда будут оживлять дом. Давно уже в детской не было так мало ребятишек, и Элеонора внезапно осознала, как тонка нить, на которой висит будущность Морлэндов. Тогда-то женщина и решила, что ей стоит поискать подходящих супруг как для Неда, так теперь уже и для Эдмунда, и переговорить с королем о подходящей партии для Тома.
Однако пока у Элеоноры не было ни времени ни сил беспокоиться о пополнении детской, ибо госпожа Морлэнд вместе с официальными лицами и другими видными горожанами Йорка была слишком занята подготовкой к приему короля, которого ожидали в конце месяца. Почти сразу же после коронации государь весьма разумно решил отправиться в поездку по стране, ибо до сих пор его хорошо знали только на севере, и должен был появиться в Йорке тридцатого числа этого месяца. Йорк всегда считался городом лорда Ричарда, и теперь йоркширцы собирались оказать королю такой прием, какого нигде и никогда не удостаивался ни один монарх на свете.