Подлянка
Шрифт:
Берю и я ждем развития событий в нашей машине, остановленной на приличном расстоянии от консульства.
Толстяк перестал ворчать и с нежностью смотрит на хилую фигуру своего товарища.
– Пинюш неплохой малый, – шепотом сообщает он. – Вот только энергии ему не хватает.
Оцененный таким образом персонаж исчезает в здании консульства.
– Как думаешь, они почувствуют подвох? – спрашивает Жирдяй.
– Не могу тебе ответить, – вздыхаю я. – В этом деле я продвигаюсь на ощупь. У нас есть только предположения. Все очень шатко. А потом, работа с
Проходит некоторое время. Берю достает из кармана полсосиски, которую начинает деликатно пережевывать.
– Осталась от солянки, которую я ел на обед, – объясняет он. – Она такая большая, что я не осилил ее сразу.
Я толкаю его локтем. Жалюзи на этаже, занимаемом консульством, только что поднялись.
– Кажется, сработало! – хохочет Берю.
Действительно, в окне появляется Пино. Издалека я вижу, как он отбивает молотком с острым концом старую замазку, чтобы освободить края стекла. Он работает прилежно. Стоя на стуле, Пинюш изображает из себя дятла. Несмотря на шум уличного движения, до нас доносятся звуки ударов молотка.
Подготовив раму, Пинюш слезает со стула, чтобы вырезать стекло, и исчезает из нашего поля зрения. Как он долго! Надеюсь, он не теряет время зря. Пинюш, конечно, глуповат, но, когда надо, у него орлиный взгляд. От него ничто не ускользает.
Проходит довольно много времени, и вот он снова залезает на стул, держа в руках вырезанное стекло. Он наклоняется, чтобы вставить его в раму, но тут теряет равновесие, выпускает стекло, которое падает вниз, машет руками и валится через подоконник. Берю и я одновременно издаем крик горечи, бессилия и отчаяния. Он получает свободный полет без парашюта с высоты четвертого этажа. Прощай, Пино! Бедняга жалко крутится в воздухе. Толпа внизу испуганно кричит. Я закрываю глаза, отказываясь верить в очевидное. Я хочу абстрагироваться от этой жестокой реальности, чтобы не видеть, как умрет Пино, не слышать жуткий звук удара его тела об асфальт.
Когда я раскрываю моргалы, темная масса на земле уже окружена толпой, жаждущей сильных эмоций. Берю бросается, вперед как сумасшедший. Хотите верьте, хотите нет (если не верите, идите к дьяволу), но ноги у меня совершенно ватные. Я их больше не чувствую. Я кладу голову на руль. Если бы я мог заплакать! Пинюш! Мой славный Пинюш... Такой конец! И все по моему приказу! Я остаюсь некоторое время в прострации. Возвращается Берюрье.
– Умер, – говорит он. – Погиб на месте... Меня охватывает страшный холод, близкий к абсолютному нулю.
– Не может быть, – с трудом выговариваю я.
– Увы, – бормочет Жирдяй. – Что касается Пинюша, думаю, у него сломано плечо.
Я всматриваюсь в физиономию Толстяка.
– Как это?
– Он упал на постового полицейского. Бедняга погиб на месте. К счастью для Пинюша, это самортизировало удар. После этого никто не скажет, что в полиции нет взаимовыручки.
– Ты говоришь, Пино спасен?
– Плечо, я же тебе сказал... Он даже не потерял сознания... Что будем делать?
– Пока ничего, – отвечаю я. – Пусть дела идут своим путем.
– Ну
– Районный комиссариат начнет расследование, это нормально. Мы с ними свяжемся. Нам надо оставаться в тени, Толстяк.
– А Пино?
– Вон «скорая». Его отвезут в больницу, а мы навестим его там.
– Как хочешь, – ворчит Жирдяй, – но ты меня не переубедишь, что он упал сам по себе, без посторонней помощи.
– На первый взгляд это именно так. Пино был один на стуле, когда упал.
– Бедняга стареет, – соглашается мой доблестный помощник.
Глава 4
– Перелом левой лопатки, перелом левой лодыжки, перелом большого пальца правой руки, вывих левого запястья и трещина таза, – перечисляет дежурный врач.
– Бедняга Пино отделался легким испугом, – радуется Берю.
– Сколько времени вам понадобится, чтобы починить этого месье? – спрашиваю я врача.
– Не меньше двух месяцев.
– С ним можно поговорить?
– Можно. Ему как раз закончили накладывать гипс. Мы входим в четырехместную палату. Пинюш занимает кровать в глубине. Он похож на километровый дорожный столбик, на котором еще не написали расстояние. Он немного бледен. Заметив нас, он улыбается под усами.
– Вы не нашли мою челюсть? – шепелявит он. – Я потерял ее при падении, и она должна была остаться на тротуаре.
Когда он говорит без своих туфтовых клыков, то звук, как из пустого пульверизатора.
– Если подойдет моя, могу тебе ее одолжить, – уверяет добрая душа Берюрье, – но при твоей крысиной морде она будет тебе велика!
Пино слабо протестует и говорит, что предпочитает иметь крысиную морду, чем свиное рыло. Поблагодарив Берю за предложение, он советует ему засунуть его челюсть в ту часть его тела, которая на первый взгляд кажется совершенно неподходящей для этого.
Я говорю это для того, чтобы вы поняли: несмотря на падение, старикан в форме.
– Что случилось, Пинюш? – вовремя перебиваю я его.
– Ты не можешь почесать мне ухо? – спрашивает пострадавший, который, напомню, временно лишен возможности пользоваться конечностями.
Я выполняю его просьбу. Довольный, он прочищает горло.
– Не могу вам сказать, что со мной произошло, потому что ничего не заметил.
– Как это?
– Я стоял на стуле, а потом вдруг упал. Мне показалось, что стул пошатнулся, но рядом со мной никого не было.
– Ты был в комнате один?
– Нет, с лакеем. Но этот парень стоял минимум в двух метрах от меня.
– Как тебя встретили в консульстве?
– Хорошо. Я позвонил в служебную дверь. Мне открыл слуга. Я сказал, что пришел заменить стекло... – Он останавливается, кривится и спрашивает: – Вас не затруднит вырвать у меня из носа волос? Мне хочется чихнуть.
Деликатную просьбу выполняет Толстяк, большой специалист в данном вопросе. Его толстые пальцы залезают в ноздрю Пинюша, ногти с широким слоем грязи под ними хватают волосок и выдирают его. Берю потрясает своим трофеем в бледном больничном свете