Подмена

Имшенецкий Вячеслав Андреевич

В сарай зашел Жухов и запричитал голосом доброй бабушки:

— Дети, в школу собирайтесь, петушок давно про пел, Таня шубу надевай, потому как холодно. Петька курточку надень, на дворе осенний день, — и засмеялся.

«Надо же, как притворяется. Шпион высшего класса», — подумал Петька.

Из распадков к реке полз туман. Листья деревьев и трава были мокрыми. Куковала кукушка. Но как-то отрывисто, с придыханием.

«Наверное, перед отлетом, — решил Петька и подумал, — надо кого-нибудь спросить, где зимуют кукушки».

Подошли к костру. Аппетитно

шипела рыба, пыхтел старый чайник. Краснела пунцовая горка брусники на холодном листе бадана.

— Напитывайтесь, ребятки, на полную катушку, обедать придется поздно. Я сейчас уеду, а вернусь часа в три, пищу привезу.

— Жухов, надо план карьеров делать.

— Когда вы спали, я шагами все промерил и наметил. Видите, засечки на деревьях.

— А ты нам ружье оставишь?

— Глухарика хочу подстрелить, я вам ракетницу оставлю. — Он посмотрел на реку, на огонь и попросил. — Если кто здесь появится, никому не говорите, в какую сторону я поплыл.

— Не скажем.

— Тогда, ребятки, я отчаливаю.

Из лодки Жухов помахал рукой и улыбнулся, как-то виновато, словно прощался навсегда.

Глава 9

Четыре дня Петька с Таней напрасно сидели у берега. Ночами жгли на уступе сигнальный костер, прислушивались к звукам дикой тайги. Василий Жухов не появился.

Питались ягодой, варили перезревшие корни — луковицы саранок, консервной банкой ловили в заводи рыбок-малявок. В последнюю ночь, когда нечем было зажечь костер, услышали в темноте звук мотора. От обиды Таня с Петькой не пошли к берегу, не стали кричать. Но и прибывший, как будто специально, старался не шуметь. Вылез из лодки и крадучись пошел к сараю.

— Нас напугать Жухов хочет, пошутить ему захотелось, — сказала Таня.

— Я ему пошучу, — ответил Петька. В темноте он отскреб моховую кочку: — Сейчас на спину брошу, пусть покричит. — Петька встал за куст, приготовился кинуть горсть сырого моха.

— Ложись! — шепнула Таня, — не Жухов это.

Петька и сам понял, что они ошиблись. К сараю шагал здоровенный мужчина. Голова на бычьей шее выпячена вперед, как будто ночной гость приготовился бодаться. Неизвестный в сарай заходить не стал. Спрятался за кусты и бросил в открытую дверь камень. Ворочал головой, слушал. Потом обошел сарай вокруг и только тогда шагнул в темноту. В поднятой руке, как показалось Петьке, он держал нож.

— Таня, это бандит. Его, наверно, Жухов навел на нас.

— А может, его геологи послали?

— Тогда бы он не крался, а позвал.

Петька с Таней просидели в кустах до полного восхода луны. Человек наружу не выходил. Прячась за камни, Петька с ракетницей наготове пробрался к задней стенке сарая, приник ухом к щели. Человек спал, потому что слышалось храпение. Дверь он не закрыл, и Петька подумал: может, он честный человек и просто заехал сюда ночевать.

Решили проверить лодку. Петька побежал к берегу, а Таня, зажав нож в руке, следила за дверью. Лунный квадрат двери падал на сено, были видны ноги незнакомца.

На сапогах поблескивали стертые подковки и медные гвозди. Ноги не шевелились. Вернулся запыхавшийся Петька:

— В лодке ничего особенного нет.

— Может, он из другой геологопартии?

— А если нет? Его же не разбудишь, не спросишь, дяденька, ты случайно не шпион?

— А что, Петька, делать?

— Уходить надо. Пойдем вдоль берега. И рано или поздно придем к Кочерге Дьявола, к стойбищу. А если он на лодке поплывет — попросимся. Скажем, что вчера еще ушли отсюда.

— А питаться чем будем. У нас спичек и то нет.

Петька признался:

— У него в багажнике сухари, полкуля. Я взял штук пятнадцать, спрятал возле скалы.

Таня посмотрела в сторону реки.

— А вдруг Жухов вернется?

— Он, наверно, уже где-нибудь в другом конце страны. Бросил нас специально, ведь он нам и ружья не дал. Думал, что мы с голоду помрем, а этого послал проверить. Надо быстрей уходить.

Неизвестный нагнал ребят за много километров от злополучного распадка. Они обходили заводь, когда услышали тарахтение мотора.

— Эй, сухопутные, куда путь держим?

Петька пощупал за пазухой ракетницу.

— К стойбищу геологопартии!

— Какой партии?

— Гарновского.

Человек круто развернул лодку, подогнал бортом к берегу.

— Садитесь, подвезу.

Таня прыгнула в лодку первой. И села, как они договаривались раньше, в нос к багажнику. Петька уселся рядом с неизвестным. Теперь неизвестный, если ему вдруг придет в голову выхватывать оружие, не сможет держать под прицелом сразу двоих.

— Откуда бредете?

— У нас потерялся Жухов. Оставил нас и уехал. Какой день уже нет.

На черном от загара большом лице незнакомца не вздрогнула ни одна жилка, только прищурились круглые зеленые глаза.

— Васька, что ли, оставил?

— Да

— Ну такое сотворить он может. Загулял где-нибудь, и море ему по колено, а где он вас оставил?

— В сарае, у Кодиловского болота.

Кошачьи глаза насторожились:

— Сегодня там я ночевал, вас не видел.

Петька на уловку не попался.

— Так мы, дядя, уже второй день потихоньку шагаем. И сейчас думали, что Жухов едет.

Незнакомец вывел лодку на фарватер реки, увеличил обороты, холодные брызги полетели веерами в обе стороны, задрожал корпус лодки.

— Плыву я из Шалаганова. Там работаю продавцом и у речников по совместительству. Метелкин моя фамилия. Позавчера в магазине, бабы рассказывали, что у Васьки Жухова неприятность какая-то, то ли он сам разбился, то ли грабитель какой на него напал. В общем, ребята, кто-то его обокрал. Ну, бабы народ такой, могут из мухи слона за пять минут сделать, и пошла легенда, что его убил тот грабитель.

— Дядя, а вы сами видели?

— Где мне видеть, целыми днями за прилавком, а вечерами у речников подрабатываю. Милиционеров видел в Шалаганово, на почту приходили телеграмму давать. Но не побежишь же спрашивать, магазин не бросишь.