Подменная дочь
Шрифт:
Бабушка согласно кивала, а я надеялась, что сказанное — правда. Чисто из человеколюбия — этот парень был для меня незнакомцем, как и приёмная мать тела, по сути.
В какой-то момент меня окликнула Мо Лань, проводившая разведовательную операцию в главном доме. Извинившись, пошла узнать новости.
— Госпожа, там такоооой скандал! Такой, ох… — служанка, запыхавшись от бега, торопилась рассказать.
— Лань, что-то обо мне? — было любопытно, чего скрывать.
— Нет, госпожа, про Вас и не вспоминают!! Ужас, что творится, такие страсти разгорелись! Генерал лютует, и наложнице Нин совсем не до Ваших поисков! — замахала руками отчего-то довольная служанка и начала рассказ.
Действительно,
Узрев разврат в своем доме, хозяин рассвирепел аки дикий зверь, наорал на жену, не стесняясь в выражениях и не обращая внимания на многочисленных свидетелей «конфузии», после чего оперативно избавился от гостей (со всевозможной вежливостью, хотя зубами скрипел, отметила Мо Лань), и начал «следствие по телу».
Очнувшиеся женихи и «невеста без места» были разведены по дворам, и генерал принялся опрашивать их поодиночке. Наложницу Нин с горе-матерями заперли в её дворе, где они меж собой жестко повздорили и, в конце концов, подрались! Какая прелесть!
Мое отсутствие было обнаружено только во время допроса Жунь Фань, но генерал оставил сей казус «на закуску», поскольку на повестке дня были более важные вопросы. Выяснили главное: после отправки в Закатный павильон меня никто больше не видел, а служанка, приставленная ко мне, ничего путного сказать не смогла.
Что решено по факту «тройничка», Мо Лань не узнала, но все герои эпичной мизансцены с сопровождающими их лицами уже в темноте были отправлены по домам.
Не успела я переварить новости, как меня вызвали в главный дом. Что ж, предсказуемо…
Госпожа Фэй осталась у нас, отговорившись усталостью (думаю, она лукавила малость, но и пусть — бабушке с ней спокойнее будет). В дом маркиза «сгоняли» Мо Линь с охранником — уведомить тамошних обитателей о ночевке вдовы в генеральской усадьбе, момо Го устроила пожилых женщин спать, а я пошла к отцу Гу.
Дорогой любовалась ночным небом и хихикала про себя, представляя творившееся ранее в стенах «благого дома» безобразие, в очередной раз убеждаясь в справедливости поговорки «в тихом омуте черти водятся» и заранее настраиваясь на явно непростой диалог с роднёй. Хотя? Ведь главное — что? А главное то, что я здесь совершенно не при чём! И всё равно было немного…стремно.
Глава 48
В кабинете батюшки горели светильники, наличествовали братья и какой-то ну очень красивый парень… Вот просто ВАУ, как по мне! Несмотря на испытываемую тревожность, я не смогла отвести от него глаз: как вошла, увидела, так и подвисла!
Ни разу в жизни так не впечатлялась чьей-то внешностью! В прошлом актеров-красавчиков живыми людьми я не воспринимала — рациональность не давала разгуляться мечтам, да и возраст диктовал разумное отношение к мужским особям подобного типа. Здесь вообще супер-пупер самцов не попадалось, да и где бы? А тут как молнией ударило!
…Он сидел за шахматным столиком напротив младшего брата — субъект с прямой спиной и струящимися по ней черными гладкими волосами по пояс. По вискам спускались тонкие пряди, придавая лицу некую шаловливость, губы изгибались в легкой отстраненной улыбке. Ханьфу цвета ночного неба с серебряной вышивкой и белоснежной внутренней каймой облаком прикрывало ноги, длинные пальцы одной руки зависли с фишкой над партией на доске, другая придерживала широкий рукав одеяния (чтоб не мешался).
«Сфоткать, и готовый плакат к сериалу о небожителях» — размечталась я и…очнулась. — Нашла время, Юлия Шеновна, блин, слюни пускать на малолеток!'
Мое замешательство
— Вы звали, отец? — спросила негромко, обозначив свое присутствие. Взоры мужчин тут же обратились на меня. Братья и гость смотрели с интересом, а генерал — устало и обреченно.
— Где ты была, Чень Ю? Почему тебя не могли найти…до сих пор? — задал вопрос папенька, а мне захотелось рассмеяться уже вслух: «Он недоволен тем, что меня не было в гуще событий? И кто меня искал и где, если до двора добрались только сейчас?»
— Я была в Бамбуковом павильоне, с бабушкой и мадам Фэй, — ответила спокойно.
— Когда ты ушла с приема? — снова генерал.
— После того, как служанка вылила на нас с какой-то девушкой, Жунь Фань, кажется, напиток, нало…вторая госпожа отвела нас в Закатный павильон, хотя я желала переодеться у себя. Наложница Нин…простите, вторая госпожа, однако, настаивала на своём варианте, велела слугам принести чай, а мне — оставаться в комнате и ждать. Служанка, приставленная ко мне, вышла и пропала. Мне надоело сидеть, я вылезла в окно, перебежала за кухней к ограде и вдоль неё дошла до своего двора. Меня никто не видел, отец! Я переоделась, поговорила с бабушкой и… решила не возвращаться — гости меня утомили. А что случилось? Вы меня искали? Но я же дома, куда я могу деться из особняка? Мне, наверное, нужно было вернуться… Но я устала от людей, они такииие шумные… Простите, отец, что доставила Вам неудобства…
Мужчины смотрели на меня с усмешкой, но я не меняла положения тела и выражение лица «прелесть, какая дурочка».
— Ты видела сегодня Ма Шен Ли и Хэ Ки? — спросил генерал-батюшка, и тон его был…странным: то ли недовольным, то ли заинтересованным.
— Да, отец, братья могут засвидетельствовать, что эти господа крайне невоспитанные и грубые молодые люди. Неужели именно их Вы видели моими мужьями? То есть, ког о из них Вы прочили мне в супруги? Наглого и пошлого толстяка Ма, готового использовать меня в качестве свиноматки, или нищего карьериста Хэ, чьи родители видят во мне источник финансового благополучия? Неужели я настолько Вам мешаю самим фактом своего существования, что Вы готовы кинуть меня в огненную яму, лишь бы избавиться от приемной дочери? Что я сделала не так? — добавила драмы в голос, открыто глядя на главу семьи (увы, слез выдавить не получалось).
— Отец, признаю, я была неправа в прошлом, но я старательно работала над собой эти три с лишним года! Я никуда не выходила, ни с кем не общалась, только со слугами в поместье, я ухаживала за бабушкой, занималась рукоделием и огородом, я не требовала больше, чем Вы выделяли на мое содержание! Если уж Вам столь ненавистно мое присутствие в семье, исключите меня из родословной, и я покину клан Гу в тот же день! — мне удалось-таки вырулить на нужный тон и эмоциональную волну.
— Единственное, о чем прощу: позвольте бабушке уйти со мной! Мы привыкли друг к другу, кто еще станет заботиться о ней? Ваша новая жена или невестка-чужеземка, не говорящая на нашем языке? Судя по поведению наложницы…простите, второй госпожи, ей нет дела до матриарха, как и Вам, впрочем! Простите, но это так! Можете наказать меня, избить или еще что, но не лишайте будущего, отдавая замуж за таких…В монастырь… да, Вы можете отправить меня и туда, но не боитесь, что люди осудят Вас как жестокого человека, избавившегося от смиренной раскаявшейся приемной дочери просто потому, что она рождена в крестьянской семье? — я повысила голос почти до крика, что вполне соответствовало и накалу собственного гнева (я ведь правду говорила), ну и образу отчаявшейся сиротки, непроизвольно разыгранный мной.