Подменная дочь
Шрифт:
Отец-генерал вздохнул.
— Ох, уже и не знаю, может, вы и правы… Но ей почти двадцать! Она — перестарок! Была бы здесь ваша мать — Гу Чен Вэй запнулся, упоминание о первой жене заставило сыновей вздрогнуть и опустить глаза, а самого генерала смущенно поерзать на стуле. — И матушка, как назло… — опять неуместное замечание! — Хм, ладно, действительно, время есть, пусть и немного…
Гу Чен Ян снова взял слово, стремясь сгладить неудобные для всех воспоминания о старших госпожах Гу:
— Старший брат прав, инцидент с этой троицей на приёме — более щекотливый вопрос, нежели несостоявшаяся помолвка Чень Ю. Я так понимаю, отец, хоть Вам это и неприятно слышать, но идея с… — парень сделал жест рукой в сторону выхода, — чаепитием
Генералу Гу больше было стыдно перед сыновьями и гостями, чем перед этими клоунами-женихами и чужой девицей, пожелавшей пристроиться в столице ценой потери репутации, и их незначительными семьями.
Но сильнее были досада и гнев на наложницу Нин, устроившую весь этот бардак на банкете, омрачивший возвращение в столицу. Ну что за идиотка? Попытаться опорочить падчерицу в собственном доме на второй день после возвращения! Связаться с матерью потенциального жениха (когда успела?) и к тому же втянуть в аморальную авантюру свою бедную родственницу — это вообще ни в какие ворота! Его уже осудили за мезальянс и отсутствие в столице первой жены (не в открытую, но понять дали недвусмысленно многие, начиная с императора), и тут эта дура так подставилась!
То, что действо имело целью опозорить Чень Ю и принудить тем к браку, он узнал от проговорившегося недоумка Ма, выложившего план матери и наложницы Нин, когда генерал допрашивал его с пристрастием: пацан раскололся после угрозы рассказать обо всем дяде-министру. Гу Чен Вэй не собирался молчать о происшествии, но парню-то зачем об этом знать? А вот Хэ Ки вляпался по чистой случайности: заметил нервозность конкурента, проследил за ним и — тыгыдымс, он в дамках! Как и оказавшаяся не в то время и не в том месте, пусть и не предполагавшая такого исхода, племянница наложницы Нин…Хотяааа…Не очень он ей поверил, ну да ладно, теперь главное — замять дело с минимальными потерями…
— Вторая госпожа будет наказа обязательно, — нехотя проговорил генерал. — С остальными…Слава предкам, это напрямую не связано с нами — ну, намутили бабы, что с них, куриц безмозглых, взять? Я договорюсь с дядей Ма Шен Ли, отправим его куда-нибудь на пару лет, министру даже на руку посрамление племянника и конфуз свояченицы, он давно хотел сбросить с себя ответственность за эту ветвь…
Братья переглянулись и поджали губы осуждающе: отец знал характер молодчика и все же…
— Хэ Ки женится на Жунь Фань и получит должность при мне, а через пару-тройку месяцев я организую ему командировку на запад в качестве гражданского сотрудника тамошнего гарнизона. Парень не глуп и ухватится за шанс уйти из-под опеки родни и заработать себе имя… Он дал это понять во время разговора. Завтра я навещу всех участников — поморщился Гу Чен Вэй, — а вы займитесь делами здесь. Посетите бабушку, пригласите Чен Юнь с мужем и сыном. Наш гость… Сяо Мин, как он, кстати? И прости, что ты увидел всю эту…нелепость. И ты, Чен Сян, объяснись с принцессой, извинись от моего имени за неудобство. Вот ведь дура, эта Нин! — опять не удержался генерал.
Цзян Чан Мин сделал вид, что ничего лишнего не услышал, и поведал об уйгарском госте: устал, немного встревожен новизной, за приют благодарен, всем доволен. Хочет поближе познакомиться с братьями Гу и городом, а еще, по возможности, надеется найти учителей, чтобы поступить в Академию.
— Но он же приехал по приглашению императора как этот… «носитель языка», да? Учить студентов уйгарскому? Ты еще и старика-ирани привез для этой цели, Мин-гэ? — вклинился в монолог приятеля Чен Ян.
— Мой дорогой Ян, учить родному языку других и учиться наукам самому — разные вещи. Торнай Бату — умный и любопытный юноша, его брат Торгай Бату специально послал
— Ну, а этот ирани, он кто? — спросил Чен Сян.
— Саид Абдул Низами-бэй — ученый из Мараканды, ехал к нам в Тансун, но попал в плен к татарам близь Гундукуша, потом у них его выкупил за ненадобностью мой знакомый купец. Он прекрасно говорит на танском, фарси и знает санскрит. С радостью принял предложение учить наших студентов. Хочу просить Вас приютить и его. Рабский контракт у меня, он, похоже, не возражает, считает, что так о нем точно позаботятся. Немного не от мира сего старик! — мягко рассмеялся Чан Мин. — Мне и правда неудобно возиться с ним, а вот Торнаю он поможет и в поступлении, и в воспитании — парень диковат для столицы. Кстати, принцесса могла бы составить им компанию: Низами-бэй будет натаскивать уйгара, она послушает. Я еще своего Вэй-ди к Вам направлю, помните такого?
После слов Цзяна мужчины начали вспоминать знакомых, соучеников и разошлись уже под утро, немного сбросив напряжение. По дороге к павильону Чен Яна, где гостю предложили отдохнуть, Чан Мин поинтересовался у приятеля:
— Брат Ян, ваша сестра, она такая всегда была? Я её совсем не помню…
— Честно, я тоже — признался Чен Ян. — Родители остались с младшими, мы с Сян-дагэ давно на севере…Она была маленькая, капризничала, что-то просила всегда… не знаю! Я и сам удивлен! Мы спрашивали управляющего Мо, он охарактеризовал её положительно и довольно высоко, как ни странно, учитывая…обстоятельства: разумна, спокойна, с сильной волей, уважаема слугами, любима бабушкой, готовит вкусно и необычно, а еще рассказывает увлекательные истории! Кресло это, на колесах, она где-то нашла! Подружилась с Чжаном-младшим, он ей даже тибетских собак привез…Это вообще нечто! К тому же, представляешь, она каждый день тренировалась со стражами в поместье, пока те здесь были, так парни её своей считали! О, кстати, это её каллиграфия у отца на стене в кабинете висит, только он никому об этом не говорит! Невероятно, да? — рассмеялся младший Гу, нарушая ночную тишину.
Цзян Чан Мин слушал восторженные отзывы друга о второй барышне Гу и едва заметно ухмылялся. Однако, занятная девушка, эта Ю-меймей, хм… И Чен Ян, хвала небесам, остался таким же милым и открытым, каким был в детстве. Ян старше на год, но Цзян всегда воспринимал приятеля, как Ли Вэя, младшим, и радовался, что армия не ожесточила молодого человека, сохранившего в суровых условиях севера живость и простоту характера.
Ему вообще нравилась семья генерала. Жаль, что он женился повторно… Такая, как дама Нин — беда ходячая. Молодой господин Цзян задумался и явно пропустил что-то из монолога собеседника, потому что тот дернул его за рукав, привлекая внимание:
— Эй, Мин-гэ, ты меня не слушаешь!
— Да, прости. Что ты сказал?
— Пойдем завтра к дядьке Чжану, я скучал по старому вояке! И Джи Хао, вроде, в столице. О, можем и сестру взять, и твоего уйгара тоже!
— Генерал разрешит, думаешь?
Гу Чен Ян не ответил, поскольку слуги уже ожидали их у дверей. Но мысль была интересной…
Глава 50
Из главного дома я шла, костеря и родню, и себя. И что это на меня нашло?
Ну, злость на папеньку понятна: не настроен товарищ ломать свои планы мне в угоду, так что дамоклов меч замужества над моей головой все еще висит. Возможное же решение о моей высылке скорее плюс, чем минус. Пусть они тут разбираются да вливаются в столичную жизнь, а мы с бабулей лучше в деревне поживем лето. Только вот…