Подменная дочь
Шрифт:
Утром всё стало ясно — сватовство! Официальное!
В моей прошлой жизни я всегда удивлялась, как быстро китайцы оформляют брак: пришли в администрацию, заполнили заявление, сфотографировались вдвоем на фоне флага и — вуаля! Свидетельства о браке получили (оба!) — новая ячейка социума родилась! Буднично, без шума и пыли.
А вот помолвку проводили помпезно и людно, и фактически она-то и была свадебным торжеством, вплоть до того, что в некоторых районах регистрация брака и вовсе не считалась знаковой: при скоплении народа поклонились три раза, подарками обменялись,
Как в этом мире все происходило, я могла только догадываться, ориентируясь на параллели из дорам, потому как помолвку Чен Юнь память тела не сохранила, а спрашивать — себе дороже. Вроде должны быть соблюдены несколько ритуальных шагов: приход свахи, обмен гороскопами, подарками, письмами-гарантиями с описанием приданого и обязательств, определение даты свадьбы и собственно свадьба.
В голове дятлом стучала одна мысль: как только произойдет обмен поручительствами, написанными на красной бумаге, я буду считаться…замужней женщиной фактически! Это — сермяжная правда традиционной китайской брачной церемонии, поскольку написанное пером (кистью), подтвержденное старейшинами, соглашение носило юридический характер…И за его нарушение могло последовать наказание…
То, что процесс «замужества» будет нестандартным, подтверждало происходящее — не успели вернуться в город, как уже сваты явились! Шеньки хихикали, подначивали, пока собирались-одевались, ошарашенные с утра пораньше приказом генерала быть готовой как можно быстрее, но по мере приближения к павильону, притихли и…загрустили: Сяо откровенно захлюпала носом, Мяо вздыхала, опустив голову.
На меня ожидание того, с чем придется встретиться вот прям сейчас, тоже подействовало: в главный дом шла, тревожась (не опростоволоситься бы) и любопытствуя одновременно. Ноги подрагивали, а ладони, сжатые в кулак и спрятанные в рукавах нового платья серо-мятного цвета, появлению которого в своем гардеробе я несказанно удивилась, были холодными…Я…нервничала? Ну как бы — да…Не припомню за собой такого…
«А чего ты хотела, Юля? Это твое первое замужество…Ох, ну надо же…Наверное, это нормально. Вот бы мама удивилась…И порадовалась, и поплакала, скорее всего…Обняла бы, поцеловала…Мамочка… Господи, пусть у них все будет хорошо, пожалуйста…Что-то мне…муторно, как бы не разреветься…На ту ли лошадку я поставила? Так, отставить панику! Юля, соберись! Всё будет хорошо!» — я остановилась, посмотрела в небо, глубоко вздохнула…и вошла в главный зал, где было… многолюдно.
И сразу попала в плен темных, горящих жаждой, глаз самого красивого мужчины в обеих моих жизнях…Мысленно упрекнула себя в том, что пускаю слюни на симпатичную мордашку, но снова попалась! А Чан Мин окинул меня всю внимательным взглядом и мягко улыбнулся, как бы поддерживая и наделяя уверенностью и спокойствием.
«Не переживай! — говорили его глаза. — Я с тобой! Мы вместе!» И я…успокоилась, и обратила внимание на собравшихся в зале: лица были знакомые и не очень.
Глава 66
Бабушка и отец сидели в двойном кресле, величественные и торжественные, что подчеркивала одежда в цветах благородной зелени: на бабушке — глубокого малахитового оттенка, на генерале —
С правой стороны, также в двойном в кресле, сидела маркиза Фэй в аналогичном бабушкиному наряде из тяжелой парчи цвета гречишного меда на свету, подчеркивающего её элегантность, и Чен Сян. Позади него стоял Чен Ян, оба младших Гу, как и старшие члены семьи, проявили единодушие — их ханьфу, на пару тонов светлее отцовского, делало их практически близнецами.
«Они сговорились, что ли? И на мне платье, пусть и не прям зеленое, но тоже из этой серии» — мелькнуло в голове, пока я переводила взгляд на гостей, разместившихся по левую сторону от главы дома.
Цзян Чан Мин, в серебристо-сером ханьфу, сидел рядом с мужчиной лет шестидесяти в бледно-голубом облачении, почему-то ассоциирующемся с нарядом ученого — здесь они предпочитали светлые оттенки в одежде.
«Отец? Цзян-старший?» — подумала и встретилась взглядом с чуть прищуренными карими глазами, спокойно и доброжелательно смотрящими на меня с худого, некрасивого, но весьма интересного лица, в котором, как ни странно, просматривалось сходство с женихом. Может, болезнь и переживания стерли краски, обильно посеребрили волосы и подсушили тело, но выглядел незнакомец гораздо старше остальных мужчин в зале.
А вот глаза его светились умом и живостью, контрастирующей с немолодой внешностью. Он разглядывал меня пристально, я отвечала тем же, пока гость не рассмеялся, повернувшись к Цзяну:
— Сяо Мин, я рад, что ты нашел свою мечту! Эта девушка станет тебе хорошей женой, ты был прав! В ней есть сила, характер и красота — редкое сочетание…Гу-фурен, Гу-дарен, спасибо! — говоривший, не вставая, соединил руки в жесте признательности, склонив голову в сторону старейшин. — Моему сыну повезло встретить Вашу дочь и внучку! Предлагаю пропустить формальности: все бумаги у нас готовы, давайте подпишем их и отметим союз наших семей хорошим застольем! Хун Бин, доставай подарки! Сяо Хао, где гусь?
И тут я обратила внимание на сияющего улыбкой и лысиной дядьку Чжана в кресле-каталке, придерживающего на своих коленях большую корзину, и вторящего ему Джи Хао с белым упитанным гусем (с красной ленточкой на шее!) на руках.
— Му Жунь, шевелись! Забери корзину — грубовато выкрикнул шеф охранников и подъехал к маркизе, притворно-осуждающе покачивающей головой. — Да ладно тебе, тут все свои, к чему церемонии? Кстати, а ты замуж не хочешь? Смотрю, с годами ты только хорошеешь! Зачем добру-то пропадать…
— А ты, охальник, смотрю, все так же не видишь берегов! — маркиза под прошелестевшим по залу приглушенным смехом забрала у Чжана-старшего корзину и передала её момо Го, стоявшей за бабушкой. — Даже в такой день не можешь без шуточек! Чего сам-то не женишься?
— Так тебя жду, дорогая Жунь-эр! Видишь, аж ноги стер до колен, пытаясь догнать раньше…Теперь пользуюсь случаем! Драгоценная Сунь Му Жунь, состав мое счастье и раздели со мной закатные годы жизни! Ты же не будешь отрицать, что в браке важны не столько ноги, сколько то, что между ними… — подмигнул шутник залившейся краской маркизе. — А с этим у меня полный порядок!