Подменная дочь
Шрифт:
— Она — вторая госпожа! Она здесь хозяйка! Ты не имеешь права… — выкрикнула, подскочив, упитанная девица из числа гостей.
— Для особо бестолковых — хозяйка здесь Я! В отсутствие законной жены генерала, ответственность за дом лежит на его матери, старшей госпоже Гу, и по её решению, подтвержденным моим отцом, управляю делами в особняке сейчас я, вторая барышня Гу. Наложница Нин, подтвердите!
Гости недоуменно воззрились на поникшую родственницу. Под их взглядами дамочка театрально всхлипнула и кивнула.
— Идем дальше. Сразу после отбытия невесты в дом жениха вы покинете особняк и более здесь не появитесь. Дорогу вам оплатят. Не
— Это неслыханно! Как ты смеешь разговаривать с нами в подобном тоне? Я немедленно иду к генералу! Я ему… — запетушился Нин Ву, грозя мне кулаком.
— Не скажите ни слова о том, что здесь услышали и еще услышите, уважаемый лао Нин. Потому что это не в интересах Вашей замечательной дочери и не менее замечательной внучки. А Вы, как я заметила, очень гордитесь ими обоими, так ведь? Да и своим добрым именем ветерана и героя — тоже?
— Что…ты…На что ты намекаешь? — вспыхнул дядька, сжав в комок край рубахи.
— Мне прямо перед всеми рассказать, как Вы добились того, что мой отец до сих пор считает себя Вашим должником, поэтому и привел в дом Вашу дочь, а теперь еще и носится с устройством брака Вашей внучки? Но это его долг, не мой, если он чувствует вину, и проблемы Вашей семьей — не мои. А вот то, что Ваши наследницы попортили нам тут кровь и бросили тень на репутацию мою и моих близких, я Вам не прощу, как и им, впрочем. Так что давайте договоримся по-хорошему: Вы до свадьбы сидите тихо у наложницы Нин во дворе, общаетесь по-семейному, принимаете как благословение небес все, что получили до этого момента от генерала и моей семьи, посещаете свадебный банкет и исчезаете с горизонта клана Гу раз и навсегда. Понятно?
Старик Нин не желал смиряться:
— Ты несешь чушь! Я — герой, спасший твоего отца, пожертвовавший частью своего тела ради него! Я… — хорохорился дедок-молоток.
— Трус, рискнувший стать инвалидом, только бы сбежать с поля боя, и воспользовавшийся предоставившейся ему возможностью — даже ценой потери нерабочей конечности! А заодно и внушивший совестливому командиру чувство вины перед собой, что дало право получать пожизненную пенсию и иметь в должниках аристократа! Редкий случай геройства, что скажешь…Мне продолжать? — я с каким-то извращенным удовольствием использовала информацию из рассказа дядьки Чжана о давнем случае, которому он был свидетелем и о котором, сплевывая зло, поведал однажды лично.
«Гнилой мужик этот Нин Ву, я еще тогда говорил твоему отцу, чтобы он не верил его стонам и причитаниям. Его рана была не так уж серьезна, но он сознательно затягивал лечение, пользуясь занятостью и усталостью военного лекаря, а когда стало совсем плохо, согласился на…ампутацию в обмен на пенсию и благодарность генерала. Он сам мне об этом сказал перед уходом…Еще и смеялся, что остались мы, наивные дураки, которым самое то — просто сдохнуть в снегах севера. Надо было мне его тогда…Но я же…действительно дурак» — вздохнул шеф стражников и отвернулся.
— Откуда…Откуда ты знаешь? — заблеял испуганно побелевший, как снег, «ветеран», и его слова, фактически подтверждающие мои, были подобны разверзшейся под ногами родственников пропасти: округлившиеся рты и глаза, полузадушенные всхлипы и полыхнувшие щеки молодого парня иллюстрировали их шок.
— Тайное рано или поздно становится явным, прописная истина. А еще: гора с горой не сходится, а
Гости — в ауте, старик скис, но нашлась валькирия — кузина прикидывающейся ветошью Жунь Фань.
— Ты врешь! И даже если нет, то это не касается тети! Она — твоя старшая, ты не смеешь вести себя так! — возмущалась дева. — Она стала наложницей не по своей воле, а потому что…
— Ага, не по своей…воле, а просто опоив моего отца, соврав про беременность и обманув мою мать, доверявшую ей все свои секреты! И готовую тем же подлым образом, обманом, по сговору, опозорить аристократку в её же доме! Случайно жертвой плана наложницы Нин стала ваша родственница, недалеко от неё ушедшая в своем желании взлететь на высокую ветвь! Но позором покрылось не моё имя, а этих милых дамочек, к сожалению, своим неблаговидным проступком ославивших и мою семью…И только благодаря моему отцу вопрос решен миром! А сколько денег это стоит, думаете, я забуду? Наложница заплатит своим обеспечением за каждый вень, что потрачен на приданое «феникса Жунь Фань», я прослежу!
«Мачеха» пронзила меня стрелой гнева, запыхтела, но тут опять затараторила кузина Нин:
— Генерал этого не допустит! Тетя Тинг — мать его дочери!
— Хорошо, что напомнила, милочка. У меня вопрос к Вам, уважаемая госпожа Нин. Как так случилось, что за пять лет в доме Гу Вы ни разу не забеременели, а стоило уехать с батюшкой на Запад, так и ребеночек…родился…Интересно получается…А ведь Вы далеко не юная…кошечка…А тут раз — и как на заказ…Прямо чудеса…
Я говорила и пристально смотрела на наложницу Нин, чтобы не пропустить ни малейшей эмоции на её красивом лице…И она-таки дрогнула: дотронулась невольно до носа и скосила глаза влево! «Волнуется и придумывает правдоподобный ответ…Но мне он уже не нужен».
На помощь сестре пришла смиренная гостья:
— Госпожа Гу…Вы молоды и не знаете…Такое бывает…Но прошу Вас! Мы устали…И всё поняли. Простите мою семью! Тинг-эр, нам лучше уйти….Отец, прошу Вас, пойдемте! Мы сделаем, как Вы сказали, госпожа! — бормотала мать Жунь Фань. — В любом случае, простите и примите нашу…благодарность…
Женщина встала передо мной на колени, хотя остальные либо отворачивались презрительно, либо опустили головы в молчаливом протесте. Жунь Фань терзала платок, обжигая меня ненавистью. «Подумаешь!»
— Не нужно, встаньте! — помогла подняться самой совестливой — или хитрой? — из гостей. Да хрен с ней! — Очень надеюсь, что ваши родственники будут благоразумны.
После чего крикнула слуг и ушла сбрасывать набранный негатив: мыться, мыться, мыться! Потому что противно было до тошноты и от услышанного, и от увиденного, и, честно, от сказанного самой…
«Что-то у меня эмоции гуляют, раз так сметаю „красные линии“ здешней традиционности. Но каковы родственнички из глубинки, а? Не гости в чужом доме, а хозяева положения и сборщики долгов! И ведь ни грамма стыда и капли совести, одно самомнение, непонятно чем обусловленное…Зато понятно, откуда ноги растут у самоуверенности и дерзости тетки с племянницей — такой пример перед глазами! А с ребенком наложницы… есть вопросики…Придется заняться еще и этим…Ох, скорей бы вся эта кутерьма брачная закончилась!» — думала, сокращая расстояние до Бамбукового павильона, незаметно ускоряясь, пока не перешла на бег. Хорошо, что в этой части усадьбы слуг не бывает…