Подо льдом к полюсу
Шрифт:
Вдруг звук совершенно исчез. Поиски во всех направлениях впереди по курсу ни к чему не привели. Это говорило о том, что мы прошли дрейфующую станцию «Альфа» и стальная масса корпуса «Скейта» преграждала теперь путь звуковым волнам к приемнику гидролокатора, находящемуся в носовой части лодки. Сделав круг, мы легли на обратный курс. В наушниках Клейнлейна снова появились знакомые звуки «пут-пут-пут-пут»…
Теперь мы пошли малым ходом, чтобы засечь время и место, когда шум мотора опять исчезнет. Эл Келлн будет внимательно следить за эхоледомером: покажет ли он в этот момент участок открытой воды.
Первая попытка к успеху не привела. Шум мотора исчез, но,
— Над нами полынья! — радостно воскликнул Келлн.
Но его радость оказалась преждевременной и сменилась разочарованием, так как ширина полыньи не превышала семидесяти метров, что никак нас не устраивало. Кроме того, это была, конечно, не та полынья, о которой нам сообщили с «Альфы»: они ведь назвали ее крупной.
Несмотря на это, мы отметили полынью на карте и развернулись, чтобы пройти под ней еще раз, но уже в другом направлении. На регистрирующем приборе эхоледомера вскоре снова появилась тонкая черта — признак открытой воды над нами. Теперь перья чертили ее без перерыва. Над нами была узкая, но длинная полынья, вполне пригодная для всплытия, если правильно подвести под нее лодку.
Через несколько минут мы начали всплывать в длинной, как колбаса, полынье. Нужно было расположить корпус «Скейта» строго вдоль полыньи, иначе всплывать было бы рискованно.
— Левая малый вперед! Правая малый назад! Право на борт! — скомандовал я, и «Скейт» медленно, но послушно развернулся и занял необходимое положение.
— Стоп обе! Прямо руль!
«Скейт» замер строго под центром полыньи. В перископ хорошо была видна рябь на ее поверхности; кромка льда с обоих бортов находилась на безопасном расстоянии. Со стороны носа и кормы льда не было совершенно.
Наконец перископ медленно вышел из воды. Полынью окружал цивилизованный арктический мирок. На льду виднелись небольшие пятна коричневых домиков. Над ними возвышалась длинная мачта радиостанции. Далеко позади за кормой виднелась куполообразная антенна радиолокационной станции. Около нее на высокой мачте развевался американский флаг.
Полынья, в которой мы всплыли, действительно оказалась узкой и длинной, но она вполне нас устраивала.
Прижимаясь к кромке льда, как по беговой дорожке стадиона, шла небольшая шлюпка с подвесным мотором. Находившийся в ней человек неистово размахивал шапкой.
Глава 13
Едва мы всплыли, как проворная моторная шлюпка уже подошла к борту «Скейта» и ее пассажир радостно приветствовал нас. Это был майор военно-воздушных сил Джозеф Билотта, старший военный специалист дрейфующей станции «Альфа». Так как сообщенное нами время выхода «Скейта» из полыньи, где мы брали последний радиопеленг на станцию «Альфа», было перепутано, майору Билотте пришлось ходить на шлюпке и производить шум подвесным мотором очень долго. Его, конечно, кто-нибудь мог подменить, но Билотта боялся пропустить момент всплытия и поэтому не хотел ни на минуту покидать полынью.
— Никогда в жизни я не наблюдал такого необычайного зрелища, — сказал он, поднимаясь на мостик. — В этом пустынном озере, и вдруг — перископ подводной лодки! Это было что-то сверхъестественное.
Белая пластмассовая быстроходная шлюпка майора Билотты длиной
Во время непродолжительного пребывания в первой и третьей полыньях мы то и дело подрабатывали машинами, чтобы удержать «Скейт» в центре участка открытой воды. Здесь же, у станции «Альфа», мы намеревались задержаться на более длительное время, поэтому я решил попробовать подойти к кромке льда и ошвартоваться.
Старший боцман Дорнберг и два матроса уже вытаскивали на палубу несколько длинных стальных стоек и тяжелых кувалд. С благословения Билотты они погрузили свое нехитрое имущество в шлюпку и направились к ледяному «берегу».
Билотта продрог и устал, поэтому Николсон сразу же пригласил его в кают-компанию выпить горячего кофе. Тем временем мы осторожно швартовали «Скейт» к кромке льда. На «берег» подали бросательные концы, затем швартовы, и Дорнберг закрепил их за вбитые в лед металлические стойки. «Скейт» стоял теперь в безопасности в пятидесяти метрах от главного строения лагеря и менее чем в ста милях от центра зоны недоступности Стефансона.
Затем я спустился в кают-компанию поговорить с Билоттой. Это был невысокий человек лет сорока. Он был одет в простой коричневый комбинезон и не носил никаких знаков различия, за исключением золотой майорской эмблемы, прикрепленной к шерстяной шапке арктического образца.
Билотта с увлечением рассказывал Николсону историю дрейфующей станции «Альфа».
Эту станцию создали в апреле 1957 года, незадолго до начала Международного Геофизического года. Льдина находилась в то время всего в пятистах пятидесяти милях к северу от мыса Барроу на Аляске. Ее выбрали для станции два известных арктических специалиста: иезуитский священник из Барроу Томас Кэннингхем и полковник военно-воздушных сил Джо Флетчер. Кэннингхем и Флетчер совершали полеты над паковыми льдами, пока не обнаружили достаточно прочную льдину, которая дрейфовала в интересные для исследований районы. После этого самолеты, совершившие посадку на лыжах, доставили туда людей и самое необходимое имущество. Вскоре с помощью бульдозера на льдине расчистили взлетно-посадочную полосу и обозначили ее привезенными с материка сосновыми ветками. Постепенно на льдине вырос лагерный городок, в который все доставлялось самолетами с Аляски.
Медленно дрейфуя в восточном направлении, к августу 1958 года льдина оказалась в девятистах милях северо-восточнее мыса Барроу. Сначала надеялись, что льдину отнесет к Северному полюсу. Однако позднее стало ясно, что под действием господствующего в Северо-Канадском бассейне дрейфа она будет перемещаться в направлении Канады и пройдет не менее чем в трехстах милях от полюса.
На станции работали двадцать девять сотрудников, прибывшие сюда еще ранней весной 1958 года. Подобранный исключительно на добровольных началах персонал станции состоял как из гражданских, так и из военных служащих. Все сотрудники должны были жить и работать в этих трудных условиях в течение шести месяцев. Билотта пояснил нам, что посадка самолетов на льдину в летние месяцы исключена, поэтому до осенних заморозков никто и ни при каких обстоятельствах не может перебраться отсюда на материк.