Подо льдом к полюсу
Шрифт:
Часы в кают-компании показывали семь часов вечера. Неожиданно я почувствовал сильную усталость. Да и не удивительно: весь день я был на ногах.
— Извините, майор, — сказал я, — мне хотелось бы теперь отдохнуть. Члены экипажа «Скейта», конечно, пожелают осмотреть вашу станцию; желательно, чтобы и ваши сотрудники побывали у нас. Давайте наметим план на завтра и на этом закончим.
Майор посмотрел на свои ручные часы и нахмурился.
— Ночь давно уже прошла, командир, — возразил он. — Сейчас девять часов утра!
Тут же мы оба поняли, в чем дело. «Скейт» жил по гринвичскому гражданскому времени, в то время
Любезного Билотту эта разница во времени не смутила.
— Нам здесь очень часто приходится нарушать распорядок, — весело сказал он. — Мы охотно превратим Для вас ночь в день и назначим визиты на такое время, когда у вас утро.
Что же еще оставалось делать хозяину?
В пятницу 15 августа по нашему времени (для станции «Альфа» это был еще вечер 14 августа) «на закате» было облачно, но тепло. Мы оставались ошвартованными у льда и провели целый день на «берегу».
После завтрака Николсон, Билл Леймен и я вместе с майором Билоттой начали обход станции. Обнаружился поразительный контраст с тем, что я наблюдал накануне, прогуливаясь один. Чувство одиночества, тишины и пустынности исчезло. Повсюду виднелись следы присутствия человека. Контейнеры с топливом, сброшенные с самолетов, оставляли на белом снегу коричневые пятна. То тут, то там встречались снежницы [24] , но их девственная голубизна нарушалась грязными пятнами.
24
Снежницы — скопление пресной воды на льду, преимущественно от таяния снега. — Прим. ред.
Всякий темный предмет, брошенный на белый снежный покров, поглощает значительно больше тепла по сравнению со всем окружающим, и поэтому он глубоко врезается в тающий под ним лед. Проходя мимо высокой двухъярусной радиоантенны, доминировавшей над лагерем, мы заметили, что покрытые черной резиной кабели, проложенные между помещением радиостанции и антенной, врезались в лед почти на метр, как врезается в масло горячий нож.
Станция «Альфа» состоит из десятка строений коричневого цвета, называемых хижинами Джеймсуэя. Внешне они выглядят как обычные домики, но спроектированы с таким расчетом, чтобы в случае нужды их можно было перебросить на самолетах и без особых трудов собрать на месте. Они используются здесь по-разному: как столовая, помещение для отдыха, жилья или как лаборатория.
Когда мы проходили мимо, я спросил:
— Почему все ваши домики поставлены на высокие ледяные фундаменты?
— Это не фундаменты, — ответил Билотта, улыбаясь. — Это обычный лед. Когда мы весной привезли эти хижины, толщина льда была больше почти на метр. Кругом лед таял, а под домиками он остался на прежнем уровне.
Возвышаясь на ледяных пьедесталах, домики являли собой печальное зрелище, напоминая уродливые шляпы грибов. Людям Билотты
Самая большая хижина, где помещалась столовая, служила местом сбора всех сотрудников станции. Здесь же мы нашли и почтовое отделение станции «Альфа» и договорились взять у них исходящую почту. Почту для станции сбрасывали с самолетов, обратную же корреспонденцию нельзя было отправить до осени, когда подморозит и самолеты смогут садиться на лед. Для писем, которые мы забирали, была придумана специальная печать с изображением полярного медведя и надписью «Ледяной Скейт 1958 г.».
В столовой мы выпили кофе в обществе доктора Норберта Унтерштейнера, старшего научного сотрудника станции. Этот уроженец Вены по заданию Вашингтонского университета занимался изучением скорости образования и разрушения паковых льдов.
Доктор Унтерштейнер любезно согласился быть нашим проводником и показать нам научное оборудование станции. Выйдя из столовой через заднюю дверь, мы увидели двух полярных медведей, второго и третьего за эту неделю. Правда, эти два были убиты и висели на больших столбах.
— Ребята убили их вчера недалеко от станции, — объяснил доктор Унтерштейнер.
Даже освежеванные, они выглядели огромными. Белые шкуры были развешаны для просушки.
— А как мясо, вкусное? — спросил Николсон.
— Довольно жесткое, — ответил Унтерштейнер, сделав гримасу. Сильный запах медвежьего мяса чувствовался даже на открытом воздухе.
Унтерштейнер провел нас сначала в лабораторию, где несколько молодых ученых трудились над «тепловым бюджетом» Арктики. За последние годы стало очевидным, что в Арктике становится теплее и что толщина льда и его площадь уменьшаются. Однако эти тенденции развиваются постепенно, и их трудно обнаружить. Ученые на станции «Альфа» производили тщательные измерения толщины льда в течение лета в надежде собрать достаточное количество материалов, чтобы подтвердить или отвергнуть эту теорию.
В помещении лаборатории стояли длинные пластмассовые цилиндры около пяти сантиметров в диаметре и в рост человека высотой. В них были образцы грунта со дна океана на глубине нескольких тысяч метров. С помощью специального устройства цилиндры опускаются через отверстие во льду на дно океана и глубоко врезаются в грунт. Это позволяет получить образцы нижних, а не поверхностных слоев грунта.
— Как вы знаете, — сказал Унтерштейнер, — не все согласны с тем, что Северный Ледовитый океан всегда был покрыт льдами.
Я не знал этого и очень удивился. За последние три года я твердо усвоил, что Северный Ледовитый океан очень глубок и покрыт сравнительно тонким слоем льда.
Часть лаборатории занимали принадлежности специальной фотокамеры, которая может снимать дно океана. Этот прибор был изобретен и сделан молодыми людьми, студентами-выпускниками, выполняющими работу для Вашингтонского университета или для Колумбийской геологической лаборатории.
— Посмотрите, — сказал один из них, вытаскивая из фототеки снимок, — мы сделали его на днях.