Подопечный
Шрифт:
А оборотни народец нетерпеливый. Кто бочком, кто передком, все норовят поближе передвинуться. Друг с другом болтают, а сами задницами по песку волочатся. Да, думаю, с такими темпами и Луны своей не дождетесь.
Лежу и думаю, а когда же терпение у Мустафы кончиться. Да и Зинка должна уже не выдержать. На пару-то они быстренько должны с оборотнями справятся.
А тут луна полным ликом обернулась, завыли оборотни, повыскакивали.
Я глянь на Мустафу — белый, как снег в Антарктиде. На Зинаиду — вообще без сознания. Тут у меня чуть приступ не приключился.
А оборотни на светило ночное головы задрали. Время настало. Для превращения.
Дикий крик всколыхнул людскую толпу. Все повалились навзничь, даже старикан с бородой.
В копошащейся куче я с трудом видел, как быстро растет шерсть на коже, как пальцы превращаются в когти, а лица в отвратительные оскаленные морды.
Через минуту стая разномастных волков, с голодными глазами, порыкивающая, истекающая слюнями медленно двинулась к привязанным пленникам. Все ближе сверкающие клыки, все белее лицо ангела. А вот и глаза закрыл, отвернулся, чтобы не видеть приближающейся смерти своей.
Дальнейшие свои действия я могу описать только, как проявление нестабильного дисбаланса расстроенного разума.
Знаете, как в хороших боевиках? Вдруг откуда не возьмись, появилось черт знает что!
Короткий разбег, сильный толчок и мягкое приземление в самой куче рассвирепевших оборотней. Это я про себя.
По правде сказать все обстояло несколько иначе. На ногах я не удержался. Приземлился большей частью на руки, потом несколько секунд выбирался из складок плаща. Но замешательство быстро прошло и я, приняв самую что ни наесть величественную позу, замер перед остановившейся стаей. Эдакое таинственное существо, скрытое от посторонних глаз длинным черным плащом. Лица не видать из-за низко опущенного капюшона.
На что я надеялся? Да ни на что. Все произошло так быстро, что я сам не смог дать реальную оценку своим действиям. Только на земле понял, какую глупость сморозил. Но жалеть о содеянном уже поздно. Что сделано, то сделано.
Оборотни замерли, нервно подрагивая хвостами и удивленно порыкивая. Что такое? Кто посмел?
Иногда в жизни встречаются ситуации, когда немаловажную роль при спасении человека играют ноги. Иногда, когда количество недовольных невелико — руки. И крайне редки моменты, когда все проблемы решает голос. Люди так редко прислушиваются к чужим мнениям.
Я решил, что первый и второй случаи отпадают по известным причинам. Потому станем давить словом. Глупость, конечно, но в моем положении это могло сыграть.
— Приветствую Вас, дети мои!
Оборотни озадаченно присели на задние лапы, стали переглядываться, некоторые даже заскулили. Я понял, что первый выход на сцену произвел должный успех и решил развивать сыгранную личность дальше. Так сказать по образу и подобию. Только голос поглуше и пострашнее.
— Вы звали меня, дети мои?
Еще минута молчания. Потом слабое движение в стае голодных, и вожак стаи, я назову его так для удобства, старик с бородой прошел обратное превращение и предстал в нормальном человечьем обличии.
— Ты кто?
Ну что за люди? Им же нормальным языком все объяснили. Раз звали, я пришел. А кто может еще явиться? Только их покровитель, или кто он там у них,
Повелитель Ночи. Я так и ответил.
— Мои дети не узнают Повелителя Ночи? — вот так. Побольше нервозности и скрытой угрозы. Кажется, начинают верить.
— Не очень то ты похож на Повелителя Ночи, — я б сказал, на кого похож, слепота деревенская. И решил рассердиться.
— Повелитель Ночи сердиться! Много лун я наблюдал за вами с неба. Много лет охранял эту деревню. И теперь вы не узнаете, дети мои?
Старик еще раз принюхался, поморгал подслеповатыми глазами и компетентно заявил:
— Ни хрена ты не похож на Повелителя Ночи, — немного подумал и добавил, — Самозванец.
Вообще-то я и сам догадывался, что похож на кого угодно, но только не на вышеназванного. Но не в моем положении раскалываться на месте. Играть роль следует до конца, даже если вся сцена закидана гнилыми помидорами.
— Ты не веришь, старик?! — гробовым голосом, от которого и у меня самого вздыбились волосы, протрубил я, — Кара небесная ждет тебя! Небо обрушиться на головы ваши. Солнце растопит мозги, а земля поглотит тела. Это говорю вам я, Повелитель Ночи. Всмотритесь, неверные. Признайте, непокорные. Иначе, ждет вас
… эта… анафема.
Последнее замечание, кажется, убедило старика. Он задумчиво почесал затылок. Посмотрел на небо, на луну, на бурлящий котел и привязанных пленников. Что двигало им, неизвестно, но после недолгого размышления, он повернулся к стае и протявкал что-то типа:
— К нам спустился Повелитель Ночи.
Из толпы голос:
— А на кой он нам нужен. Тут и так жратвы мало?!
Старик:
— Покушаем, а потом и с Повелителем разберемся. Хрен его знает. Может и на самом деле это он.
Вот такой слабенький, но вполне передающий смысл перевод. Но даже и эти результаты меня обрадовали. Сразу не растерзали, и ладно. А там что ни будь да придумаю. Вот только как ребятам помочь? Попробуй, заступись, вмиг расколют, волки поганые.
Между тем, старик вытащил из кармана (!) микрокалькулятор. Я чуть было на задницу не сел. Что за жизнь? Что за народ?
Покряхтев в бороду, дед быстренько посчитал присутствующих, меня в том числе, и разделил на количество съестных припасов. Имеется в виду Мустафу и Зинаиду. И возвестил радостным голосом:
— На каждого причитается по шесть и шесть процента от живого веса пищи. По самым скромным подсчетам, — и по калькулятору — тырк, тырк, — По четыре тысячи калорией. Совсем неплохо!
Оборотни радостно завыли, затявкали. А я подумал, а сколько калорией во мне? Но шутки шутками, а надо было что-то предпринимать. Подойдя к привязанным пленникам, я, не глядя на растопыренные от ужаса глаза Мустафы, обошел их, пофыркал носом и авторитетно заявил, обращаясь к волчьему племени.
— Нельзя их кушать.