Подопечный
Шрифт:
Сам я двинулся в кусты, чтобы сделать то, что сам приказал. Позади до меня донесся недовольный голос Зинаиды:
— Золушек нашел, Странник несчастный! Сделай то, сделай это…
Устали люди.
Но через полчаса, выстроившись ровной линией, мы дружно двинулись навстречу, (так и хочется сказать — новым приключениям и опасностям,) зловонию и тухлому запаху застоявшейся воды.
После неудобных лесных дорог, засасывающего песка и скользких каменный склонов, наше путешествие превратилось в легкую, немного скучную
Иногда на обочину выпрыгивали из болота зверюшки, отдаленно напоминающие земных жаб, разве что покрупнее, да посимпатичнее. Они таращили на нас глаза и издавали не совсем лягушачьи крики. Попробую воспроизвести: –"Кха-ха-ха, кха-ха-ха. "
Мустафа поначалу старательно распугивал жаб, бросаясь на них с мечом, но потом и это занятие ему наскучило.
— Скукота!
Я не стал возражать ангелу. И в самом деле, скучновато.
Совсем невмоготу стало на следующий день, когда мы, переспав пару часиков, продолжили путь. Представьте, справа болота, слева — болота. Спереди и позади ровная, никуда не сворачивающая, без выбоин, без колдобин дорога. Казалось, радуйся! Так нет. Фактор монотонности дурно сказался на сплоченности нашей команды.
Первой не выдержала Зинаида. Баба.
— Я больше не могу.
Мы с Мустафой недоуменно переглянулись. О чем это она?
— Я больше не могу выносить этих дурацких болот, этих хрюконосов, — оказывается так назывались существа, которых я обозвал жабами. А больше всего я устала от вас.
Мы снова переглянулись. Но на сей раз с некоторым недовольством. А мы то при чем?
— Я натура сугубо творческая, — продолжала развивать тему кибердиво, — Я создала это тело, чтобы восхищаться жизнью, сражаться и, наконец, умереть за мужчин.
Зинаида соизволила бросить на нас уничтожающий взгляд.
— Как я ошибалась! За кого сражаться? За кого отдавать свою молодую жизнь? За двух.., — она правильно делает, что старательно подбирает слова. Одно неверное выражение и ей крышка. А собственно, о чем это я? –… филантропов (слово то какое, чудное!)? Нет уж увольте.
— Зин, может прекратишь ныть? Всем тошно от болот. Но ведь и они когда-нибудь закончатся? И снова станет весело.
— Эх! А называется… мужики. Да разве о том я мечтала? Об этой убогой жизни?
— Да что знаешь ты о жизни?— закипел Мустафа, — Все время на сенсорах да полупроводниках.
— А ты? — Зинаида в долгу не осталась и завелась с пол-оборота, — Ангел! Да ты такой же ангел, как…
Последовавший вслед за этим диалог не отличался ни тактичностью, ни выбором высказываемых выражений.
Я несколько раз попробовал открыть рот, но получил такой двойной поток литературных слов, что решил не ввязываться. Пусть два сапога сами разбираются. Но через несколько минут мне пришлось вмешаться и чуть ли не силой разнять друзей.
—
Зинаида и Мустафа под устали в словесных баталиях и им не было никакой разницы.
— Хорошо. Начну с плохой. Вы самые последние дураки, если тратите свои силы на выяснение идиотских вещей. Я знаю, что все устали и всем надоела эта дорога. Но каждый из нас не выбирал свою судьбу. Так что, дорогие мои, придется смириться с настоящим и терпеливо ждать светлого и прекрасного будущего. Если, конечно, таковое имеется. Вот и молодцы. А что касается хорошей новости, она перед вами.
Я показал на дорогу.
Шагах в двухстах болотная дорога обрывалась. Вернее, не совсем обрывалась. Посреди нее, разрывая полотно, лежал большой, плоский серый блин, метров в сорок в диаметре.
— Ну что, Зин. И по этому поводу у тебя ничего нет?
— Кроме догадки, что блин является отметкой середины пути, у меня ничего нет, — девушка пожала плечами, встряхнула волосами и смело зашагала вперед.
— Эй, я с тобой, — крикнул ангел и побежал за Зинкой. Дружба восстановилась, и это уже радовало.
Не доходя немного до странного образования, они остановились и, молча, подождали меня.
— Посмотри…
Зрелище, действительно, открывалось не слабое. Весь металлический круг, а сделан он был явно из металла, оказался сплошь завален белыми костями. То тут, то там валялись человеческие, животные, большие и маленькие черепа и кости. Самое странное, что на всей дороге я не встречал ни одного ребрышка. Только в кругу.
— Мда?— сказал Мустафа.
— Мда!— ответила Зинаида.
— Мда, — согласился я, — Предложения, пожелания, жалобы имеются?
— Что это может быть? — Зинаида опустилась на колени и осторожно дотронулась до выступающего над поверхностью дороги круга, — Ой, да он горячий.
Блин действительно оказался если не горячим, то весьма теплым точно. Ни одного ржавого пятнышка, Абсолютно ровная поверхность, без зазубринок.
— Зина, это построено не вчера. Ищи. Должны существовать какие-то сведения, — но встретившись с извиняющимися глазами девушки, я понял, что сведений не дождусь, — Ну хотя бы химический анализ, или что ты там можешь сделать?
Чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь, что Зинка, воплощая компьютерный мозг в женское тело позаботилась только о собственном благополучии и достоинствах. Если мне и не хватало сейчас помощи действительно умной машины, то виновата в этом, прежде всего, Зинаида. Ну да черт с ней.
— Странник? Ты у нас за старшего, тебе решать, — вы только посмотрите на этого подлеца! Не далее, как десять минут назад он обзывал меня недоучившимся дегенератом, а сейчас? Старшой! Странник! Я и сам знаю, кто я есть.