Подопытный материал
Шрифт:
Можно попробовать бросить гранату так, чтобы она взорвалась в воздухе рядом с арбалетчиком. Только это сложно и непредсказуемо, ведь я даже не знаю точного времени замедления. Максим говорил, что от удара по капсюлю до срабатывания заряда проходит шесть-восемь секунд, а за две секунды граната улетит далеко. Тут точно не рассчитаешь — нужна удача.
Я все-таки остановился на втором варианте: вложил гранату в сумку пращи, ударил по гвоздю рукояткой ножа-тесака, подождал и зашвырнул снаряд высоко в небо. Мне повезло: рвануло совсем рядом со стрелком. Он исчез — видимо,
Максим уже не спеша подошел к лежащим на земле телам.
— Все готовы, — сказал он. — Четверо тут, пятый на стене был… Снайпер ты, Серега!
Черт! А ведь последним взрывом и самого Максима могло зацепить, ведь он совсем рядом был.
— А ты куда бежал? — спросил я.
— Хотел стрелка со стены ссадить. Ножи-то у меня на что?
Учитывая то, как Максим умел обращаться с ножами, шанс у него был даже против арбалетчика.
Я подошел к одному из убитых врагов. Обычный мужчина, только нестриженый, с неопрятной бородой. Одежда замызганная, явно нуждающаяся в чистке и стирке. Запах от людоеда шел соответствующий: похоже, мылся он крайне редко.
Прибежала небольшая команда во главе с Большим, за ними вернулись и все остальные.
Найти жилище людоедов не составило труда: протоптанная в снегу тропинка привела к входу в пятиэтажку. Дальше пришлось подниматься по деревянной лестнице. Эти уроды забрались высоко и устроили себе убежище на уровне четвертого этажа.
Следовало признать, что сделали они все грамотно: вместо обвалившегося железобетонного перекрытия сделали деревянное, также из бревен и досок соорудили стены и крышу. Даже дверь на самодельных медных навесах открывалась и закрывалась вполне нормально.
Внутри стоял полумрак, было тепло и ужасно воняло. Впрочем, чего ждать, если они себя мытьем не утруждали? Печка из кирпича, стол, стулья, лежанка с наваленными на нее лохмотьями — вот и вся обстановка.
В углу хозяева отгородили фанерой небольшой закуток. Там-то мы и обнаружили еще одного обитателя вонючего убежища — женщину, скудно одетую в лохмотья.
— Ты что тут делаешь? — спросил Максим.
— Не видишь что ли? Сижу! — зло ответила она.
Один конец толстенной синтетической веревки был привязан к ноге женщины, второй — к деревянному столбику, поддерживающему крышу.
— Зачем тебя привязали? — вновь спросил Максим.
— Ты дурак или притворяешься? Жарят они меня тут. Хотели совсем зажарить: надоела я им… Может, срежешь веревку? А то затянуто так, что не развяжешь.
— Сколько их было? — освободив женщину, продолжил допрос Максим.
— Пятеро. А вы откуда? Может, меня с собой возьмете?
Часть книг пришлось оставить. Вернулись мы с двумя трупами и освобожденной женщиной.
Умывшись в ванной, я лег на кровать и закрыл глаза. Сразу же перед глазами замелькали события прошедшего дня. Бегущего Максима сменял выглядывавший из-за стены арбалетчик. Мертвый, иссеченный осколками Ильзат лежал на окровавленном
Наверно, я все равно не уснул бы. А уж когда в комнату вбежала Катя, об отдыхе пришлось забыть.
— Гулька сама себя взорвала! — выпалила она. — Гранатой.
Катя села рядом, уткнулась лицом мне в грудь и тихо заплакала. Я сидел, ничего не думая, обнимал любимую, понимал, как ей плохо, но не знал, чем ей помочь.
Проплакавшись, Катя неожиданно уснула, а я, уложив ее, вышел из дома.
Уже давно стемнело, на безоблачном небе горели звезды, морозило все сильнее.
В мастерской горел свет. Савельевич, Николаевич, Василий Васильевич и Максим сгрудились вокруг стола, рассматривая принесенные арбалеты и стрелы.
— Плечи где-то усиленные нашли, — удивился Максим. — Спусковой механизм, похоже, из латуни или бронзы.
— Вручную вытачивали, — заметил Савельевич. — Это сколько же терпения надо!
— Крепеж латунный, — обратил внимание Николаевич. — Наши сколько ищут — никак не найдут, а эти где-то отыскали.
— У стрел наконечники тоже латунные, — сказал Васильевич. — А собаку из этого убить можно?
Василий Васильевич давно мечтает поохотиться на одичавших собак, которые стаями носятся по округе. Причем, насколько я понял, интересует его мясо этих животных.
— Тебе говядины мало? — строго спросил Николаевич. — Шамиль нам целого бычка дал.
— Так нет уже говядины — кончилась, — ответил Васильевич. — И за бычка мы плуг отдали, да гвозди с подковами, а тут мясо дармовое получится.
— Пожалуй, три арбалета мы соберем, — подвел итог Савельевич. — Больше не получится: некоторые детали осколками посекло.
Глава 13
Первый генератор мы делали втроем.
К моему удивлению, Савельевич все чаще с уважением смотрел на Катю.
В конце концов наш руководитель сказал мне:
— Мне кажется, Сергей, ты недооцениваешь свою супругу. Дело не только в том, что у нее очень чуткие и правильные руки — она большая умница. Еще у нее чрезвычайно развита интуиция, а ее целеустремленности можно позавидовать.
Признаться, ошарашил меня Савельевич. Я всегда считал свою Катеньку милой симпатичной болтушкой, а тут — и ум, и интуиция, и целеустремленность.
Впрочем, что такое целеустремленность? Наверно, умение добиваться своего.
А ведь прав Савельевич! Захотела Катя пойти с нами в поход — пошла. Решила стать моей женой — стала. Даже кроликов завела: упросила Витьку, и он ей принес пару от вентиляционщиков. А сарайчик для них меня заставила к конюшне пристроить.
Ну и что из того? Я все равно люблю ее, какая бы она ни была.
Принципиально наш ветряк отличался от обычных только конструкцией ротора, в котором стальные пластины мы заменили железным порошком, смешав его с бакелитом. Работой первого изделия Савельевич остался доволен. Пусть длина каждой из трех лопастей едва превышала полметра, но все исправно крутилось, а аккумулятор подзаряжался.