Подруга Мародеров
Шрифт:
Сириус ответил ему мерным храпом. Джеймс покачал головой, убеждая себя, что сейчас же встанет и пойдет к друзьям, чтобы убедиться, что все в порядке. Но едва он на секунду закрыл глаза, как сон вырубил его окончательно.
========== 26. ==========
Нельзя рассуждать о страхе, пока не испытаешь его. Пока от ужаса не перехватит дыхание, а в горле не застрянет что-то острое и невидимое, но ужасно ощутимое. И стук собственного сердца разрывает грудь. И весь мир превратился в страх. Ледяной яд, заполняющий жилы вместо крови. Кипящий во
Он медлил. Будто знал, что она не сможет заставить себя поднять палочку против него. Как знала и она сама. Лишь сухие губы шептали что-то невнятное. Медленно отступая назад. В поисках шанса. Маленькие черные глазки, переполненные животной злостью, в упор смотрели на жертву. Предвкушая ее агонию и смерть.
– Римус… - выдохнула Джейн. Питер упрямо верещал под ногами. Но что мог сделать он? Обратиться назад в человека и тем самым подвергнуть себя опасности? Или же защитить ее в образе крысы? Ни то, ни другое не было возможным. Сознание будто бы кричало: «Беги!» Волк резко поднялся на задние лапы, готовясь нанести удар. Джейн едва успела закрыть лицо правой рукой, как ее тут же пронзила невыносимая боль. Девушка вскрикнула. И горячая кровь хлынула из раны. «Сейчас или уже никогда», - стукнуло в голове. И Джейн, развернувшись, бросилась бежать. Она почти ничего не видела от боли, затмевавшей разум, нестерпимой, ужаснейшей боли. Словно руку рвали на куски. Тяжелое дыхание слышалось за спиной. И далекий свет впереди. Земля под ногами. И время. Которое вот-вот могло остановиться…
***
Джеймс с безучастным видом сидел на полу в гостиной в гордом одиночестве. Перед ним валялась сумка, из которой на половину вывалились учебники и пергамент, но он не обращал на них ни малейшего внимания. Взгляд его был устремлен на огонь, ослепительно рыжий, чему-то вечно радующийся огонь в камине. Друзей не было рядом, да Джеймс и не был уверен в том, что хотел бы их сейчас видеть. Потому что тогда мог бы запросто вновь сорваться на крик. Потому что мысли о той ночи никак не могли оставить его в покое. Хоть и прошла уже почти неделя с полнолуния. Но с тех пор они все как-то разъединились. И больше всех страдал Римус. Он вообще замкнулся в себе и все дни пропадал в библиотеке.
– Привет, - раздался за спиной тихий голос. Но Джеймс даже не повернул головы. Тогда Лили подошла и присела рядом на краешек дивана. Но даже это не сумело привлечь внимание Поттера.
– Эй, что с тобой?
– мягко поинтересовалась она, склонив голову. Рыжие как огонь волосы свесились вниз. И Джеймс невольно перевел на них глаза. Но он не знал, что ответить. Девушка, за которой он так давно бегал, подошла к нему первой и беспокоится о его состоянии. Он должен петь и танцевать от радости, но внутри было пусто, как в выжженной оголенной степи.
– Никто не понимает, что происходит, - продолжила Лили, поняв, что Джеймс ничего не ответит ей.
– Самая шумная и дружная компания школы вдруг ходит угрюмыми одиночками.
– Зато теперь никто не нарушает покой и порядок, - фыркнул Джеймс.
– Ты разве не этого хотела?
Он перевел взгляд с волос Лили на ее изумрудные глаза. Щеки девушки внезапно покрыл румянец, но она не отвела взгляда.
– Нет, - твердо ответила она.
– Этого я не хотела.
Она
– Что бы там ни произошло между вами, вы же друзья, Поттер. Вы самые близкие друг для друга люди. А настоящие друзья умеют прощать. Стоит попробовать.
И Эванс ушла. Джеймс задумчиво снова уставился на огонь. Но было в словах Лили что-то правильное, что заставило его задуматься. Он был зол. Но не это чувство было главным. Он боялся. Боялся того, что произошло. Того, что могло произойти. Того, чего чудом удалось избежать.
В конце концов, Римусу сейчас куда хуже. И чтобы помочь ему вновь вернуться и начать доверять самому себе, чтобы он смог поверить в счастливое будущее и дать себе шанс на него, нужно объединиться.
Джеймс резко поднялся на ноги и направился к себе, чтобы взять карту Мародеров. Пора найти всех потерянных по школе друзей.
Уже через полчаса мародеры в полном составе, за исключением избегавшего их Римуса, собрались в комнате мальчиков. Сириус уселся на свою кровать и принял скучающий вид, перекладывая с места на место учебники. Питер неуверенно расположился рядом, ежеминутно ерзая и глядя на друзей виноватым лицом. Джеймс стоял в центре, скрестив руки на груди и чего-то ожидая. Он уже успел объяснить друзьям вкратце, что позвал их для примирения. Наконец, за дверью послышались шаги, а затем тихий стук.
– Давай уже, - отозвался Поттер. И в комнату вошла Джейн. Неуверенно поправив мантию, она застыла на пороге и прежде, чем кто-либо успел хоть что-то сказать, выпалила, обнажив колючки:
– Если ты вновь захотел поорать на меня, то я сразу пойду. И перед этим повторю еще раз - Хвост не причем, это была моя идея. Он виноват лишь в том, что не умеет хранить язык за зубами.
Девушка метнула в сторону Питера сердитый взгляд, и он вновь заерзал.
– Прости, - извинился он в который раз.
– Я сам уже сто раз пожалел, что рассказал все. Теперь всем только хуже.
– Хуже?
– не сдержалась Джейн.
– Ты Лунатика видел? Мне кажется, он никогда меня не простит. И, что еще хуже, самого себя. Вот кто тебя просил трепаться? Рем бы не вспомнил, а кроме нас об этом бы никто не узнал, и все было бы нормально!
– Нормально?
– встрял в разговор Джеймс, повысив голос.
– А то, что тебя чуть не порвали на кусочки, тоже нормально?
– Это был Римус!
– пыталась защититься Джейн.
– Не говори о нем так, как будто он животное!
Но Джеймса вновь занесло.
– Он был неадекватен и не понимал, что делает! Ты своей головой хоть о чем-то подумала, когда пошла к нему, не умея даже превращаться толком?
– Я умела!
– вспыхнула Джейн.
– У меня получилось до этого!
– Да, один раз и то под впечатлением похорон! Ты соображаешь, что он мог убить тебя запросто и этот, - Джеймс чуть ли не с отвращением указал на Питера, - ничем бы тебе не помог.
Джейн всплеснула руками.
– Может, хватит уже?! Сколько еще ты будешь меня обвинять? Все обошлось, я успела сбежать, отделалась лишь парой царапин. А потом у меня все равно получилось превратиться и успокоить его.