Подруга мента
Шрифт:
Я выбралась на исходную позицию.
— Поленька, хорошая, — умоляла я себя бурчанием, напоминающим упражнения в чревовещании, — не волнуйся. «Оборотись-ка», умница: май, теплынь, школьная спортплощадка. Тебе всучили тяжелую гранату и велели метнуть, чтобы сдать какой-то норматив. Ты размахнулась, да? Потом бросила, да? Учитель физкультуры оказался первостатейнейшим, потрясающим психом. Пусть он не предупредил, что кидать инвентарь или спортивный снаряд надо по команде. Хотя остальные ее почему-то ждали. Странные они. Но суть не в этом. Если уж услышал подозрительный звук, оглянулся и увидел гранату в полете, так отскочи куда-нибудь, ляг, а не беги впереди нее со всех ног.
Я была согласна с собой. Только успеть убежать очень хотелось. Ладно, попробую подстраховаться. Я сбросила с себя куртку, стянула тонкий джемпер, напялила куртку на вмиг изобразившее гусиную кожу тело и лишь после этого обмотала баллон, содержащий красу моих волос, одеждой. Пуританка, елки. Не дай Бог, арестуют за терроризм, вероятно, удивятся отсутствию под верхней одеждой даже завалящего лифчика. Впрочем, мои шмотки, как пожелаю, так и носить буду. Мой теракт, что нашла в косметичке, то и взрываю. И прицелилась. И подарила огню все, что для него предназначила.
Я прижалась к вожделенной штукатурке противоположного угла и замерла. Ничего. Наверное, сбила пламя свертком. Вернуться проверить? Нет, отдышусь. Закруглившись с этим занятием, я уже собралась приступить к следующему, отбиваясь от хандры преуспевающей неудачницы. И тут жахнуло. То есть так, слегка поколебало бесплотный наполнитель пространства между предметами. Взрыв? Да у меня денег на лак не хватит, чтобы достичь ожидаемого эффекта. Никогда. Однако охранник выскочил из укрытия. Пулей? Мухой? Пробкой? Хоть мылом из пальцев в ванне. Главное, путь был свободен.
Я надеялась, что в суматохе никто не придерется к откинутой щеколде и свороченному стеллажу. По коридору идти было долго, а бежать быстро. Даже в темноте. Он же выполнен без изгибов, без извилин, можно сказать. Я напоролась на то, за что боролась — броню. И только тогда вспомнила, что дверь, будь она неладна, во всю ширину подземелья. Спрятаться мне было негде. Распластаться по стене и опустить глаза? Кажется, это прием невидимки? Я предприняла еще кое-что. Вывернула две ближайшие от входа в коттедж лампочки, а две дальние не тронула. Это был цирковой номер, на ощупь и на скорость, но чего не сделаешь шкуры ради. А потом все по неведомо чьим законам: я присела, закрыла голову руками и… В коридоре зажегся свет. В конце коридора, точнее. Тут же бабочками на него рванули парни. Впрочем, может, и девушки. Я ведь от впечатлений, как от бомбежки, защищалась. Вообще-то я думала, что дверь, хлобыстнув о преграду, отойдет немного, и я забьюсь в щель. Но ее отворили без эксцессов. Кто? Топот стих. Я поднялась с корточек, прилично так выразиться? А если можно на них опуститься, значит, и подниматься, и выражаться не возбраняется. В проеме, показавшемся сияющим и безграничным, темнел озабоченный Игорь.
— Привет, глава телохранителей.
Он
— Игорь, сразу же довожу до сведения, там, в костре, деранулся мой лачок для волос. Не польский, французский, если тебя это утешит. Я его кинула.
— В каком костре?
— Возле галереи.
— Зачем кинула? — чумным шепотом спросил Игорь.
— Чтобы бесшумно сюда проникнуть.
— Бесшумно?!
— Хозяин-то не проснулся.
— Хозяин — нет.
— Поняла. А ты сам в брюках и водолазке спишь?
— Только-только собирался в пижаму влезть. Вам повезло, организуй вы эту свистопляску десятью минутами позже…
— Не кокетничай.
Игорь зажал руками рот, упал на стул с высокой резной спинкой, купленный мной в антикварной лавке, чтобы облагородить картину и торшер, унаследованные мужем от его родни, и отхохотался. Я не мешала. Человеку даже плакать нельзя мешать.
— Любые меры безопасности против вас, Полина Аркадьевна, не меры. Не заслон, охо-хо, — всхлипывал он.
— Игорь, я не удовлетворена результатом. В следующий раз использую отечественный баллончик.
— Лак, костер, взрыв, ха-ха-ха, — не унимался Игорь — А Колька, мудак, орет в трубку: «Нападение на подземный ход, высылай подкрепление».
— Игорь, слушай меня внимательно. И без комментариев. В доме нечисто. В доме подло. Мне необходимо увидеться по этому поводу с бывшим мужем.
— Это нереально, — вскинулся он.
— Я знаю, что он спит не один. Даже если их там пятеро в кровати, вызови его, прошу тебя.
— Полина Аркадьевна, помилосердствуйте.
Неужели шестеро? Отстала я от моды.
— Игорь, ну, Игорь же, разбуди его. Кстати, не надо звать меня по имени и отчеству.
— Спасибо, Полина Аркадьевна, все равно не могу.
— Я тебе что, неупоминание своего папы в оплату предлагаю?
— От широты душевной, от стиля жизни, но не могу.
Уговаривать его? Упрашивать? После приложения стольких усилий? Я рванула к лестнице на второй этаж. Люди всегда ждут предварительного обоснования будущих поступков. Но ни хотеть, ни ждать не вредно. Полезно, люди. Игорь поймал меня у спальни и был похож на ощущающего себя аутсайдером подростка.
— Мне плевать на скандал его дамы, телохранитель. Не желаешь по-человечески, я буду по-своему.
О, с некоторых пор это аргумент и для Игоря.
— Погодите, сейчас.
Он осторожно взялся за ручку, чуть подтолкнул и вдруг рывком распахнул дверь.
— Игорь?
— Не входите!
— Как же, застряла на пороге.
Нет, надо следовать советам, надо, надо, надо. Тогда не доведется увидеть голову отца своего ребенка на окровавленной подушке. Боже, какая гадость! Не голова, наволочка. Но, если честно, белая, с выделившимся по точке произрастания каждым волосом и спавшимися щеками головушка тоже не именинный торт. Хорошо, что я думаю после. После чего угодно, после всего. Я бросилась к мужу, порыскала по его обнаженному телу и просипела:
— Игорь, «Скорую».
— До пистолета не дотрагивайтесь.
— Какого пистолета?
А такого, который муж сжимал в правой руке. Плевать мне на пистолет.
— Игорь, сволочь, «Скорую»! Он жив.
— Вы умеете взбодрить словом, Полина Аркадьевна, — проворчал Игорь, берясь за телефон.
— Прости, мне почудилось, будто ты не собираешься ее вызывать. Будто тебя больше занимает железка с курком.
Он уже тыкал пальцем в кнопки.
— Где его подружка? Я ей сейчас башку откручу! — возопила я.