Подруга мента
Шрифт:
— А хрен ее знает. Вроде поднималась в пеньюаре, попивши молока на кухне.
— Чего попивши?
— Молока. Полина Аркадьевна, вы докторов встретите? Я сказал, что огнестрельное ранение, они прибудут скоро, но с милицией.
— Игорь, я кто ему?
— Никто. Но подвал… Вокруг галереи уже местные менты рыщут. Я вами занимался, не ходом, не обессудьте.
— Что делать?
— Решайте.
— Решать нечего. Духи.
— Какие еще духи?
— Игорь, спрячь меня.
Мне бы залезть в шкаф, а я сдуру выскочила на площадку второго этажа. Запах «Фиджи», запах моего детства и маминого расцвета, запах тогдашнего шика и неразборчивости в себе…
— Забыли? Кладовая.
Верно, забыла и не смогла сразу схватиться за выступ ручки находящейся у меня за спиной двери.
— Не двигайтесь, — крикнул женщине Игорь, — я должен вам кое-что сообщить.
Сколько я сантиметров в диаметре? Игорь накачанный парень, но заслонить собой может не все. Он мог больше. Сделал вид, что, пятясь, ввалился в кладовку и моментально выскочил оттуда, разумеется, без меня, прилипалы.
Когда он сказал ей, она завопила так, что мне стало за себя, нечуткую, стыдно. От боли горлом избавлялась не экс-, а нынешняя его сожительница. Случись что с Измайловым, я бы тоже так голосила. Но, голося, искала бы в нем признаки жизни. А эта изливала Игорю душу на ступеньках, боясь приблизиться к спальне.
— Я же только на час вышла в сад, — казнилась она, — только на час, голова кружилась, думала, проветрюсь. Потом там что-то грохнуло через улицу, я подбежала к воротам… Господи, да что же это, за что?.. Здравствуйте, доктор, идите скорей за Игорем, умоляю, спасите.
Мне оставалось зарыться в какое-то одеяло и прореветься. Как долго это продолжалось, не помню. Игорь открыл дверь неожиданно и протиснулся внутрь:
— Полина Аркадьевна, на выход, быстрее. Менты в столовой, проскользните тенью. Мадам уехала с вашим мужем в больницу. Он плох, скрывать не буду. Очень. Операция, реанимация и везение ему нужны. Выбирайтесь через калитку позади коттеджа и неситесь вперед и прямо. Там вас ждут. Быстрее, сейчас обыск начнется.
— Игорь, я завтра сюда вернусь.
— Насовсем?
— Нет.
— Позвоните мне, идет? Лаком не пользуйтесь.
— Позвоню, спасибо тебе за все.
Однако мимо распахнутой столовой тоже надо было пробраться под аккомпанемент недовольно-глуховатого голоса Сергея Балкова. Я была в панике. Извини, Сережа. Куда люди реже всего смотрят? Да пол. Поэтому я преодолела препятствие по-пластунски, не посмев оглянуться на Игоря. Видел бы это Вик, он бы меня повесил.
«Там вас ждут»… Что Игорь имел в виду? Позади забора тянулся довольно глубокий овраг, дальше березовая аллейка, потом… Да, дорога. Все-таки, кто меня встретит? Оступаясь, я оттаскала землю за волосы жухлой травы и кое-как выкарабкалась из оврага. С козочкой меня никто бы не сравнил. Отборно стройную, изящную, высокую березу бросил без поддержки плечом курящий мужчина. Я застыла в готовности юркнуть обратно в природой созданный окоп.
— Полина!
— Валера! Я так рада. Какими судьбами?
— Игорь вызвал. Срываемся, Поля, тут опасно.
В машине он обиженно молчал. Но и десяти минут не вытерпел:
— Почему ты предприняла эту вылазку без меня?
— Я хотела посмотреть мужу в глаза, попытаться объясниться, пока не втравила некоего Крайнева. Не злись, я, правда, старалась тебя от лишней грязи чужой бытовухи избавить.
— Больше не старайся.
— Валера, твоя неделя на размышления в разгаре, но выполни мою просьбу. Завтра приедем, и я вышибу из дома
— Поля, ты ревнуешь к ней мужа?
— Я собираюсь без помех поискать наркотики. Но у меня о них киношные представления. В маленьких целлофановых пакетиках хранятся, да?
— Что ж, тогда я с тобой.
— Решился?
— Решился, напарница. А ты ревнуешь. Остуди себя, иначе ручонки будут дрожать.
Точно, «ковбой». Напарница — в духе их полиции.
— За меня не беспокойся, — как имеющая право на самоопределение вплоть до отделения нация, взбрыкнула я.
— Или «напарница», или «не беспокойся».
Хорошо сказал!
— А почему Игорь о каком-то взрыве обмолвился?
Я смутилась, но поведала ему все без утайки. Напарник должен быть в курсе.
Глава 10
Мне казалось, что я только на минутку задремала, но, когда раздался звонок Измайлова, на часах было семь утра. Вику предстояло сообщить мне о происшествии с мужем, а мне изобразить неведение, потрясение… И хватит, пожалуй.
Измайлов соблазнял меня горячим крепким кофе таким тоном, что, не ведай я о его нервирующей миссии, решила бы, не иначе цианистого калия на двоих нарастворял. Полковник настаивал на версии самоубийства бывшего супруга. А я, памятуя о наркотиках и неспокойной совести, возможно, испарившейся из мужа не в полном объеме, поддакивала.
— Поленька, операция прошла успешно. Он — везунчик, мозг задет совсем чуть-чуть. Если не переберется к праотцам за сутки, доживет до ста лет, — распинался Измайлов.
Я погладила Вика по руке. Он вообразил, что достаточно подсластил и может скармливать мне пилюлю.
— Поля, ягодка, а стрелялся-то твой, похоже, из пистолета, которым ухлопали Шевелева.
— Повтори еще разок, милый. Себе. И погромче, почетче. Тогда дойдет, какую чушь ты несешь.
— Я вынужден просить тебя, детка, не выходить на улицу. Без Воробьева мы не обойдемся, а как теперь поведут себя охранники с другой стороны, не просчитаешь, — быстренько вклинил пожелание Измайлов, сообразив, что сейчас мы разругаемся в пух. — Поля, экспертизы пока нет, но весьма-весьма вероятно, что одно оружие.
— Если так, то это самая непоправимая их ошибка. Перестарались.
— Кто они? — нахмурился Измайлов.
— Не знаю. Но страсть к театральщине, к режиссуре совпадений кое-каких фраеров сгубит. Мой отставной муж не виновен в гибели Алексея Шевелева. Он не дурак. Он не способен использовать официально зарегистрированный в ментовке пистолет для устранения мелкого коммерсанта, которого мог «задушить костлявой рукой голода».
— Мелкого?
— Питьевая вода и сопутствующее оборудование — не нефть, не алмазы. Вик, это баба, которая обустраивается в коттедже. Это она его довела. В «посещение после похищения» я что-то заметила. Что-то меня терзает, какое-то впечатление вьется вокруг крупным бесом. Это связано с ней и с… Нет, не дано.
Измайлову было за меня стыдно, за себя обидно, за нас обоих горько. Он даже отвернулся. Потом, будто слепец, уставился мимо.
— Полина, ты ревнуешь, как Отелло.
— Сравнения выбирай.
— Я тщательно выбрал. Ты его ревнуешь.
Черт, и Валера Крайнев заподозрил меня в том же грехе. Может, я чего-то в себе недооцениваю? Не ревную я его, ему нужна женщина, только приличная, любящая, порядочная, а ты, Вик, наоборот, нуждаешься во встряске от змеи.
— Вдруг я просто хочу сохранить для сына все, ВСЕ, что есть у его отца?