Подрывник

Сартинов Евгений Петрович

— Я не кобель, а представитель власти. Милиция. Так в каком магазине работает Наталья Соенко? У вас?

— Да, она работала у меня. С сегодняшнего дня она уволена.

— Так как он называется, ваш этот магазин?

— Мой магазин называется «Шанс». Надеюсь, вы знаете, где он находится?

— Знаю. И какой у ней был график работы?

— У нас все продавщицы работают с девяти утра до девяти вечера. Два дня работают, потом два дня дома.

— Ого! И вчера она отработала весь день?

— Да. А сегодня не вышла. Главное — даже не позвонила,

сука!

— Ну, мобильника у ней, вроде бы, не было.

— Это не важно. Если у наших девушек что-то происходит, то они всегда звонят. И всегда находят, откуда позвонить.

Она развернулась, и пошла к выходу.

Через полчаса Астафьев докладывал своему наставнику о проделанной работе. Колодников с интересом выслушал всё, потом переспросил: — Значит, девушка пропала?

— Да. На неё это как-то не похоже. Она рассказывала, с каким трудом она устроилась в этот магазин. Какая там у ней хозяйка сквалыга, чуть что — увольняет за малейшую провинность.

— Ага, а потом она не вышла на работу? Это интересно.

Колодников поднял трубку и набрал номер телефона.

— Алло, это приёмный покой. Вас беспокоят из милиции, Колодников. Скажите, за последние двое суток к вам не поступали девушки с серьёзными травмами?

Он оторвал трубку от уха и спросил Юрия: — Какая она была?

— Среднего роста, черноволосая, лет двадцать девять- тридцать два. Симпатичная.

— Среднего роста, брюнетка с правильными чертами лица, под тридцать лет, — продублировал его текст Андрей. Выслушав ответ он нажал на клавишу сброса, и по новой начал крутить колесо набора.

— Игорь? Привет. Слушай, к тебе неопознанные девушки в эти сутки не попадали. Что, полный комплект. Какие мне нужны? Брюнетка мне нужна, лет двадцати девяти с правильными чертами лица. Да?! Когда. Хорошо, мы сейчас подъедем.

Через полчаса Астафьев смотрел на тело голой женщины, лежащее на хромоникелевом столе городского морга. Грудная клетка была вдавлена, и так же было видно, что ноги её раздроблены, и неестественно вывернуты. Но голова, лицо, были целы, и при всей непохожести мёртвого человека это была именно Наталья Соенко.

— Да, это она, — с трудов выговорил Астафьев, и, развернувшись, быстрым шагом вышел из морга.

Колодников нашёл его через полчаса, метрах в ста, сидящем на бетонных плитах разобранного здания молокозавода. Только глянув на лицо Юрия, Андрей понял, что парень явно плакал. Нос и глаза опухли и покраснели, а перед ним на земле лежали несколько окурков.

— Ты чего, Юра? — спросил Колодников, присаживаясь рядом. — Ну? Ты чего? Мёртвых никогда не видел?

— Да, при чём тут мёртвых! Ещё позавчера… мы с ней… так круто… покувыркались в постели…

Колодников аж ахнул.

— Ты чего, с ней переспал?!

— А что, нельзя что ли?

— Вот идиот! Ты с ума сошёл! А если бы оказалось, что это она с её хахалем обиделась на стук в стенку этого самого Серова и ухайдокала старичка?

— Да ну, ты что…

— Не да ну! А так было,

и не раз! И никогда не доверяй людям, как бы они не были тебе приятны и всё остальное, такое прочее. Ты знаешь, как ты влететь сможешь? Хорошо, если только из органов пнут, а так и посадить могут. Больше так никогда не делай. Трахай этих баб ё… сколько угодно, это я запретить тебе не могу. Но, только после конца следствия. Перестала она быть свидетелем — хоть женись на ней.

Он немного помолчал, потом спросил: — Ты кому вчера говорил про эти её показания?

— Насчёт этого Лёши?

— Да, и про то, что этот Лёша видел?

— Ну, вот, вчера вечером только, в отделении.

— Это в шесть вечера?

— Да.

— А она работала до скольки?

— До девяти.

— Тело нашли в десять, документов и сумочки при ней не было, поэтому она пошла как неопознанный труп. Знаешь что, Юра. Ты, в следующий раз, когда будет совещание, или просто разбор полётов у начальства. Ты не говори ничего конкретно: адреса, имена, фамилии. Говори просто — есть один свидетель, который видел кое-что, но всё это надо ещё проверять, слишком всё невероятно.

В голосе Астафьева снова послышались слёзы.

— Да я то думал — свои же все. Все же в погонах, все менты.

— Ой, Юра! — Колодников замотал головой. — Прошли времена, когда все кругом свои были. Сейчас и не знаешь толком — кто свой, кто чужой. Короче — все подробности этого дела будешь докладывать только мне, или Косареву. Другим — ни слова, или так, как я сказал — полуправду, без конкретики.

— А… — Юрий подумал, и решил рассказать Колодникову всё. — А фейсам можно?

Колодников удивился.

— Каким ещё фэйсам?

— Нашим, со второго этажа.

— Комитетчикам? А они то тут каким боком?

Рассказ Юрия о его встрече со Шлыковым озадачил Колодникова.

— Это точно был комитетчик? Может, разыграли тебя, как дурочка на свадьбе?

Юрий даже обиделся.

— Ну да, как это, он же мне корочки показал! Да и вообще, я его не раз в отделе у нас видел, они же все через нас идут. Седоватый такой, на Волонтира похож, который Цыгана играл.

— А, этот новенький. На Ш как-то его фамилия. Ты, Юрик, никому про это больше не рассказывай. Может, девку эту они сами и убрали. А сейчас знаешь, что мы с тобой сделаем? Съездим-ка мы в этот самый «Шанс». О, как раз автобус едет. Бегом!

Магазин «Шанс» был новеньким зданием из красного кирпича на самой оживлённой улице города. Они быстро нашли парфюмерный отдел, но насчёт того, что он простаивает, это хозяйка соврала. В квадратной амбразуре стеклянных витрин виднелась чья-то недовольная мордочка.

— Девушка, вас как зовут? — спросил Колодников.

— Оля, — слегка озадачилась продавщица.

— А вы прежнюю продавщицу этого отдела хорошо знали?

— Наташку, что ли?

— Ну да.

— Да нет, я тут всего третий день работаю. Лорка с ней дружила, и Марина из обувного.