Подсадной
Шрифт:
В одну из суббот они отправились на Финский залив, благо погода позволяла принять солнечные ванны. Купаться не рискнули – экология. Позагорали, перекусили в придорожном кафе, полюбовались видом дамбы, при строительстве которой был украден не один миллион условных единиц. По слухам, конечно.
Вечером, едва дамба скрылась в сумерках, Коляныч отвез Веру домой. Завтра ей в рейс, она хотела лечь пораньше, поэтому молодой человек планировал попить чайку и отвалить.
Когда закипел чайник, слух влюбленных
Из прихожей Вера вернулась далеко не с тем настроением, что уходила. «Коля, звонили из консультации, тест положительный…»
– Это Андрей.
Вера подошла к окну и зачем-то задернула штору. Потом присела на стул.
– Он в Питере? – уточнил Коляныч.
– Да. Спросил, приходил ли кто-нибудь ко мне по поводу него?
– А ты?
– Сказала: был участковый. Зачем скрывать? Все равно не поверит.
Веру мелко трясло, она никак не могла успокоиться. Коля встал, подошел сзади и обнял ее за плечи.
– Еще спросил, скучаю ли. Я хотела объяснить, что. Но он, кажется, сам понял. По-моему, обиделся. А мне что теперь, в жену декабриста превращаться?! Так я ему и не жена. Да и он не декабрист.
– Что ему надо?
– Деньги. Три тысячи долларов. Якобы он уедет на Украину, у него там приятель какой-то с зоны. А оттуда в Турцию. Морем.
– Насовсем уедет?
– Не знаю. Он перезвонит завтра в это же время.
– А где гасится? В смысле, прячется?
– Не сказал. И еще предупредил. Чтобы я никому.
– Это понятно.
Вера мягко освободилась от объятий, встала и вновь подошла к окну:
– Коля. Мне надо найти деньги.
«Или позвонить в соответствующие службы и попросить у них».
Скорее всего, под словами «надо найти» подразумевалось «надо найти тебе». Сам ведь клялся, что ради любви готов к любым испытаниям, в том числе и материальным. А тут всего-то три тысячи. Ты же на квартиру копишь, значит, пылится в кубышке заначка.
– Ты не мог бы. В долг. Я за год отдам.
Опять этот грустный, обезоруживающий взгляд.
Слово «долг» немного огорчило. Не в плане денег, разумеется. У них же уже не те отношения, чтобы занимать-отдавать.
– Да какой долг, Вер? Ты что. Бери так. Только я не уверен, что он уедет. Прогуляет и снова будет душить.
– Возможно, но… По-другому никак. Я пообещала ему. Он же из-за меня сел.
– Ну, допустим, не из-за тебя, а по собственной глупости. Если это можно назвать глупостью. Что ж теперь, ради него жизнь ломать?
– Все равно. Я должна ему помочь. У тебя есть деньги?
– Да.
– Ты дашь их мне?
– Да. Завтра. Часов в шесть вечера. Надо успеть съездить в банк.
Вообще-то,
Вернувшись домой, Коля сел у телефона. Сначала позвонил своему постоянному спонсору и другу Антону на мобильник. Голос у того не отличался трезвостью, видимо, великий артист снова искал свое место в искусстве или жизни.
– Три тонны? На год? Старик, ты бы на пару дней раньше позвонил. Я сегодня джипаря взял, ик, все, что было, ухнул. Через месяцок брякни, ик, мне вроде, ик, роль предлагают.
– Мне завтра нужно.
– Завтра не могу, пустой, аки вакуум. Извини.
Коля сделал еще пару звонков. Мог бы и не делать. Никто не оправился после дефолта, никто не хотел умирать.
Что делать, что?..
«Сдай его, сдай. Позвони Виталику, Вера ничего не узнает. И все кончится, как говорил сэр Генри. Виталик ведь прав – от тебя не убудет, ты уже столько насдавал…»
«Э, нет. Мешает маленькое, нехарактерное для нынешних разудалых времен понятие. Совесть. Ты не стукач, даже если весь мир будет считать тебя таковым. Ты в собственных глазах не стукач».
«А никто и не утверждает, что это стук. Это гражданская позиция и где-то даже обязанность. Люди должны помогать государству в борьбе за порядок, как это происходит в любом цивилизованном обществе. Вот и помоги, прояви мужество».
«Ага… Это с высокой трибуны просто заявлять. Когда все кивают и соглашаются. А после набрать телефонный номер и прошептать: „Я кое-что знаю" – далеко не просто. Если, конечно, не козел законченный».
«Нельзя угодить всем. Выбирай!»
Коля сходил на кухню, достал из холодильника бутылку с остатками коньяка. Выпил сто граммов для храбрости. Как тогда, когда первый раз садился в камеру.
Вернулся в прихожую и снял трубку.
На следующий день, в шесть вечера, как и обещал, он был у Веры. Она снова поменялась со сменщицей и в Москву не уехала. Выложил на стол перевязанную резиночкой пачку зеленых купюр.
– Коленька. Я люблю тебя.
Это были не просто слова благодарности. Это была констатация факта.
Они сидели в обнимку на диване и ждали телефонного звонка.
– Лучше договорись на встречу в людном месте, – посоветовал Коляныч.
– Почему?
– Мало ли что ему в голову взбредет? Он же обиженный.
– Ничего он мне не сделает.
Без четверти девять беглый жених вышел на связь. Когда Вера сняла трубку, отозвался не сразу, словно прислушивался, нет ли посторонних рядом с экс-невестой. Весь разговор занял секунд тридцать. Вера сообщила, что нашла деньги, он объяснил, где будет ее ждать.