Подсадной
Шрифт:
Даже бывалый стрит-рейсер позавидовал бы Колиному мастерству и смелости, окажись в салоне его «Ниссана». Пробки он перелетал сверху. На ходу купил розы в придорожном ларьке.
Мудак! Мудак! Мудак! Какие могут быть эксперименты?! Какие просчеты-расчеты?! Что за высшая математика?! «Ты моя женщина – я твой мужчина, если надо причину, то это причина!» – как пел Бутусов.
И при этом чувство щенячьей радости. Я ей не по фиг! Я ей нужен!.. А, может, она волнуется за меня, потому что появился этот мститель? Да какая разница! Главное, волнуется!
Он бросил машину у дома как придется, бегом взлетел на пятый этаж, не став дожидаться расписного лифта. «Подарок в студию!»
Ночь
Он прижал ее к себе вместе с розами, не заметив, что шипы впились в плоть, и принялся покрывать поцелуями ее лицо. Грунтовка, первый слой, второй, третий. Вера слабо сопротивлялась, но, скорее, из приличия. Когда же дело дошло до губ, она выронила розы и достойно ответила. А дальше. Любовь: это как юмор и торговля. Хороша, когда сразу.
Хо-хо-хо. Некрасиво шпионить и подглядывать за личной жизнью посторонних людей. Здесь не желтая пресса. И, вообще, разглашение сведений, являющихся государственной тайной, наказывается лишением свободы на довольно приличный срок. А тайна государственная. Поэтому удалимся из квартиры на время и послушаем Оззи Осборна.
Заметим лишь, что Коляныч, изголодавшийся по высоким чувствам, проявил себя не последним героем. Да и Вера не ударила косметикой в грязь. Только коленкой о пол, потому что дотянуть до аэродрома-дивана пилоты не смогли. Эта была дуэль достойных соперников, если слово «соперники» уместно в данной ситуации. Высший пилотаж! Что касается скорости принятия решения, то оставим это на их совести. В конце концов, люди взрослые, без советчиков разберутся, когда и сколько. Здесь нормативов не существует.
Оззи пел, что лирический герой устал от алкоголя с наркотиками и хочет вернуться домой, к маме. Но мама умерла. Продолжительность трека – пять минут тридцать две секунды. В принципе, можно уложиться. Извините, молодые люди, мы возвращаемся. Действие не допускает пауз.
О, да молодые люди так и не встали с пола! Лежат в пыли, шепчутся.
– Коля, ты не знаешь случайно, сколько сейчас дают за изнасилование?
– А это ты к чему?
– Нашу проводницу один изнасиловал. В парке. Скоро суд, хорошо б побольше дали.
– Точно не помню, но кажется, от трех до шести. Я люблю тебя. (Либо просто дурак – тут ведь сразу и не разберешься…)
Вот так, за романтическими «терками»-базарами прошел час, который, как и положено влюбленным, они не заметили. Вера на Колину откровенность ответила откровенностью, признавшись, что он ей тоже небезразличен, поэтому даже еще тогда, в поезде, когда он ползал на коленях, не пожаловалась милиционерам. Но по поводу беглого каторжника Сэлдона так и не заикнулась, а Коля, естественно, не интересовался, боясь засветиться. Потом он вспомнил, что покинул рабочее место и надо выполнить служебный долг до конца. Поклялся, что вечером заедет за Верой и свозит ее на торжественный ужин. Она не возражала.
С полными карманами счастья Коля вернулся к брошенной клиентке. Та не ушла на дискотеку, а давала указание грузчикам, доставившим плазменную панель размером с картину «Последний день Помпеи». Пока Коляныч дожидался очереди со своим пылесосом, обратил внимание на семейное фото, стоявшее в рамочке на журнальном столике. Дочка, мама и папа. Папа в милицейском кителе. В звании полковника. Все улыбаются. Странно, почему Виталик не может
Агрегат Коля благополучно продал.
В семь вечера, закинув выручку в офис, он вернулся к проводнице своей мечты. Оставлять доллары на кармане не рискнул. Войдет в любовный раж и начнет зелеными сорить, а потом придется влезать в долги.
Коляныч направил колеса «Ниссана» в знакомый уже «Черный лаваш». Но как оказалось, ресторана больше не существовало. Со слов мужественного секьюрити, охранявшего вход в здание, в прошлом году неизвестные хулиганы расстреляли «Лаваш» из гранатометов, и теперь здесь ютился офис благотворительного фонда «Детство». Поколесив еще с полчаса по городу, влюбленные решили остановиться в китайском ресторанчике. Красные драконы, фонари, спагетти из паутины, утка по-пекински, мандарины в сахаре. Палочки. Легкий алкоголь. Негромкая беседа под музыкальное сопровождение. Два китайца упоенно лабали на маленькой сцене, а миниатюрная узкоглазая солистка с диким акцентом пищала про «Сиреневый туман» и «Батяню-комбата».
Пока ждали утку по-пекински, Вера делилась фактами автобиографии. Ее родители не из Питера, но познакомились здесь, поженились, получили жилплощадь, родили дочь. (Понаехали тут!) После школы Вера попыталась поступить в хореографическое училище, благо занималась художественной гимнастикой и имела определенные навыки. Но не добрала баллов, напрямую зависящих не от умения садиться на шпагат, а от количества денежных знаков или хороших знакомых. Пришлось идти на черную работу. Мать устроила в железнодорожное депо помощником секретаря. На будущий год, немножко поумнев и избавившись от иллюзий, подала документы на заочный в институт железнодорожного транспорта. А еще через пару лет перевелась в проводницы. О перспективах пока не думала, сначала надо защитить диплом. Вот и вся биография-хореография.
О личной жизни Вера не распространялась, а Коля не напрягал. Всему свое время. Он тоже вспомнил о вступительных экзаменах.
– На литературе вытягиваю билет – нравственный выбор героев романа «Что делать?». А я даже не помню, кто его написал, не говоря уже о нравственном выборе. Соседка по парте подсказала – некий Чернышевский. Я давай препода загружать – так и так, краеугольным камнем в творчестве Чернышевского является роман «Что делать?», который красной нитью проходит через весь гражданский пафос писателя. И прочую пургу. А препод – молодая девушка. Слушала, слушала, а потом спрашивает в лоб: «Вы роман читали?». Конечно, так же в лоб вру я. И не один раз. Очень понравился. «Тогда расскажите историю любви Веры Павловны». Ну, говорю, а чего там рассказывать? Как у всех. Влюбилась, замуж вышла, детишки пошли, внуки. Препод чуть со стула не упала, но за наглость и артистизм поставила мне пять баллов.
Вера улыбнулась. Историю Коляныч, конечно, выдумал – в театральном нет экзамена по литературе, но зато разговор поддержал.
После ужина погуляли возле Петропавловки, посидели на травке у канала, пометали камешки в воду, поиграли в города. Вот оно счастье! Потом в ход пошел Маяковский, но ему помешал дождь.
– Поехали ко мне… Родители на даче, – предложил Коляныч.
Вера согласилась. По пути менеджер заикнулся, что копит деньги на собственную квартиру и вот-вот накопит. А пока вынужден жить с родителями, но они хорошие – до перестрелок и рукопашной дело не доходит.