Подсадной
Шрифт:
Девушка тоже посмотрела в глазок и спросила:
– Кто там?
– Милиция. Участковый.
– Я, вообще-то, не вызывала. Может, вы ошиблись?
– Позднякова Вера Павловна здесь живет?
– Да, это я.
– Тогда не ошибся.
Вера, как требовала техника безопасности и правила приличия, сначала повесила цепочку и только потом повернула колесико замка. Участковый тут же предъявил в щелочку приготовленное удостоверение, личный номер и свисток. «Чечеткин Михаил Владимирович, – успел прочитать Коля, – капитан милиции».
Вера распахнула дверь. Участковый оказался не один, из темноты возникли еще два контура, тоже
Чечеткин, держа руку на кобуре, быстро перешагнул порог и, оттолкнув Веру, решительно, но осторожно прошел в комнату. Бегло осмотрев ее, рысью метнулся в другую.
– Послушайте, в чем дело? – резонно возмутилась хозяйка. – Что вам надо?
– Лимонада, – ухмыльнулся один из сержантов, поправив висящий на плече короткоствольный автомат.
Растерявшийся Коляныч не знал, как себя вести – то ли бросаться грудью на автоматы, то ли дождаться объяснений. Он по-прежнему не был уверен, что визитеры прибыли не к нему. Участковый Чечеткин тем временем закончил рекогносцировку и вернулся в прихожую. Внимательно посмотрел на Колю и задал вопрос хозяйке:
– Это кто?
– Знакомый. Вы можете объяснить, в чем дело, в конце концов? Что за бесцеремонность? Я опаздываю на работу.
– Документы есть? – Участковый проигнорировал вопрос, повернулся к Николаю и протянул руку.
– Права.
– Будьте добры.
Коляныч, не протестуя, показал водительское удостоверение.
Наблюдая долгое время со стороны за работой силовых структур, он знал, что без нужды лезть в бутылку не стоит. Этой же бутылкой по голове и получишь.
Чечеткин с четверть минуты изучал пластиковый прямоугольник:
– А почему без очков? Тут написано – очки обязательны.
– Я же не за рулем.
– А, ну да. Техосмотр прошли?
– При чем здесь техосмотр? Вы б еще про аптечку спросили.
– Хм. Привычка. Извините.
Видимо, Чечеткин имел удовольствие служить в дорожной полиции и по какой-то причине был вынужден покинуть сию благородную службу. Скорее всего, по неуважительной. Добровольно кто ж оттуда уйдет?
– Что, в ГАИ работали?
– Да. Ушел. Петь люблю. А там не давали.
Он вернул Коле водительское удостоверение, после обратился к Вере:
– Вера Павловна, пройдемте в комнату. Разговор приватный.
– Я буду на кухне. Если что, кричи, – напутствовал Коляныч.
Вера кивнула и вместе с участковым прошла в комнату. Сержанты остались скучать в прихожей, шепчась про выставку импрессионистов, недавно прошедшую в Эрмитаже.
Певец из ГАИ. Еще одно маленькое подтверждение, что мир – это большая коммунальная квартира. Антон – Чечеткин – я – Антон.
Квартальный надзиратель секретничал с Верой минут пятнадцать. Может, хотел пообщаться и побольше, но девушка опаздывала. Коля пытался выстроить логичную версию, зачем органам понадобилась проводница, но ничего не выстроил. Слишком мало исходной информации.
Когда за правоохранительными структурами закрылась дверь, он, естественно, поинтересовался причиной их визита.
«Не твое собачье дело!»
– Спрашивал, не беспокоит ли сосед сверху. Много жалоб.
Вера ответила с неохотой, из чего шпион сделал вывод, что, скорее всего, она соврала. К тому же настроение у нее из солнечного превратилось в пасмурное. Коля не стал допытываться: пожелает – сама расскажет.
Во время поездки на вокзал она хмуро смотрела в окно машины и молчала.
– Вера, это, конечно, не мое собачье дело, но если нужна какая-то помощь… Порву любого.
– Спасибо. Ничего не надо.
– Я встречу тебя послезавтра?
Она ответила не сразу, но потом все-таки согласно кивнула. Он проводил ее до входа на вокзал. Перед тем как уйти, она еще раз посмотрела на ухажера. Как-то оценивающе, словно на платье, висящее на витрине универмага. Брать, не брать? Но выбор так и не сделала.
– Пока.
– Пока…
У ухажера родилась бредовая идея, что можно успеть на последний самолет в Москву и утром встретить любимую на Ленинградском вокзале. Он даже принялся просчитывать, успеет ли в аэропорт и есть ли свободные места. Но потом вспомнил, что вышел из того возраста, когда любовь доказывают подобным бестолковым образом. Ну прилетел, ну и что? Любой может. Не бегом же прибежал. Лучше бы на эти деньги в подъезде ремонт сделал.
Вернувшись домой, Коляныч позвонил Виталику. Попросил выяснить, зачем поющий участковый с танцующей фамилией приползал к Вере, да еще в сопровождении двух вооруженных любителей живописи? У того заплетался язык от усталости – видимо, на итоговом совещании пришлось много говорить.
– Как-как его фамилия?..
– Если удостоверение не поддельное – Чечеткин.
– Ладно, завтра «пробью»… А у этой проводницы подруги нет? Я бы поучаствовал. Физически, а то и духовно.
– Не знаю пока. Может, и есть.
– Ну так ты узнай. Глядишь, и самому пригодится, ха-ха-ха.
Остаток вечера прошел бездарно, Коляныч зиппинговал, [10] сидя у телевизора с лентяйкой, пока не уснул. Сон, как у настоящего влюбленного, был нервным, с кошмарами и кровавыми видениями. Он пробирался через Гримпенскую трясину в поисках Веры, но вместо нее нарывался на беглого каторжника Сэлдона. Сэлдон просил не сдавать его участковому Чечеткину. Но тут появлялась собака Ферри и лишала Сэлдона жизни путем отчленения головы. Коля стрелял в нее из револьвера, но пули не приносили животному вреда, застревая в густой шерсти.
10
«Зиппинговал» – переключал каналы телевизора.
Днем плохо выспавшийся менеджер вяло впаривал молодой, но серьезной даме пылесос. Дама внимала не одна, а с коренастым стаффордширским терьером, лежавшим у ее ног. Выслушав балладу о сапрофитах, она запустила компьютер и набрала в поисковой системе Интернета название аппарата. Подлый Интернет тут же выдал отзывы покупателей. В основном матерные. И ладно бы отзывы. Он, зараза, застучал о методике обрабатывания клиентов. Про звонок в детский дом, про постельных клещей и систему скидок. Коле, который только что обрадовал обездоленных детей-сирот спонсорской помощью, стало крайне неловко. Особенно когда дама переглянулась с четвероногим другом, относящимся к собакам бойцовских пород. («Скажите, это та самая собака, зубы которой разрываются в голове? – «Да».) Но, конечно же, он не стал убивать хозяйку как опасного свидетеля. Пробубнив: «Не хотите, как хотите, я не настаиваю», затолкал пылесос в чемодан и растворился в пространстве, словно кэб в лондонском тумане.