Поджигатель
Шрифт:
Майк протянул руку. Слегка поколебавшись, Лео достал ключи из кармана брюк и кинул их в его ладонь.
Я открыла фляжку и наклонила ее. Остатки жидкости вылились на пол и тут же впитались в ковровое покрытие.
— Кажется, у вас кончилась выпивка, — невинно заметила я. — Теперь точно пора уходить.
Остальные уже потянулись из шатра. Остались только Лео, который таращился на меня точно сбитый с толку бык, и еще двое — девушка и Майк, державший приятеля за руку. Я старательно сдерживала усмешку. Работа в уличном
— Можно мне это забрать? — Лео кивнул на фляжку.
— Конечно.
Я протянула фляжку. Друзья развернули парня и потащили к выходу, где отец Ребекки пожал им на прощание руки.
В течение следующего получаса разошлись и остальные гости. Работники обслуживающей фирмы начали собирать чашки и стаканы, складывать стулья и столы. Пустой шатер раздувался и хлопал на ветру. По ногам гулял сквозняк, которого я раньше не замечала. Аврил Хауорт села на оставшийся стул и с отсутствующим видом следила за ходом уборки. Ее муж в углу выписывал чек. Я подошла к женщине и, поддавшись внезапному порыву сочувствия, нагнулась к ней.
— Миссис Хауорт, может быть, вам принести воды или…
Она покачала головой.
— Спасибо, ничего не надо. Вы очень добры, но не стоит за меня беспокоиться: я в полном порядке, только немного устала. Мы плохо спим, с тех пор как… — Она осеклась и приложила руку к голове.
Я дотронулась до другой ее руки, бескровной и холодной.
— Вы замерзли. Пойдемте в дом.
— Я ее отведу. — Джеральд Хауорт склонился к жене и помог подняться. — Пойдемте с нами, констебль Керриган. Я не забыл, что вы хотите с нами поговорить.
— Да, но если вам сейчас неудобно… — начала я, мысленно проклиная собственную мягкотелость. Если ради беседы с ними мне придется опять ехать в такую даль, виновата буду только я!
— Нет-нет, не надо откладывать. Давайте покончим с этим прямо сейчас.
Заметив, что он говорит за обоих, я ощутила всплеск феминистского негодования, но тут же его подавила: в данный момент Аврил Хауорт была не в состоянии что-то решать сама. Поддерживаемая супругом, она прошла несколько шагов от шатра до задней двери дома, которую он предусмотрительно запер.
— Приходится быть осторожным, — вздохнул Джеральд, поворачивая ключ в замке и придерживая дверь, чтобы я могла войти. — Я слышал, воры выбирают дома, в которых случилось горе.
— У некоторых людей нет совести, мистер Хауорт.
— Джеральд, — поправил он меня, — и Аврил.
— Тогда вы зовите меня Мэйв.
— Красивое имя, — рассеянно заметила Аврил. — Кажется, так звали ирландскую королеву?
— Да. — На самом деле меня назвали в честь моей прабабки, но я не стала
Я шагнула в маленькую комнату с кафельными стенами. На крючках при входе висели пальто, а резиновые сапоги и уличная обувь были аккуратно уложены в деревянную галошницу. Стеллаж ломился от садового инвентаря, а вдоль стены стопками стояли разнокалиберные терракотовые горшки. Над ними виднелась маленькая каменная дощечка с надписью: «Ухаживать за садом — значит, открывать свое сердце небу». Мысленно вздохнув, я вспомнила слова Луизы. В самих Хауортах и в их идеальном мире было что-то по-детски невинное. Я сильно опасалась, что потеря дочери разрушит эту волшебную гармонию бытия.
Хауорты провели меня через большую теплую кухню в гостиную. Обставленная старой, но красивой и удобной мебелью, комната вдруг стала невероятно уютной, когда Джеральд прошелся по ней и зажег все лампы. Его жена села на край софы, а я устроилась в кресле напротив, чувствуя, что мне будет довольно сложно вырваться из его мягких недр, когда настанет время уходить. Я с облегчением подложила под спину подушку, мимоходом заметив вышитые на ней слова «Счастливое жилище — это твой родной дом».
«А несчастливое жилище — это ад на земле», — мысленно продолжила я.
— Конечно, сегодняшний вечер не самое удачное время для такой беседы, — начала я. — Я вам очень благодарна за то, что вы все-таки согласились со мной говорить.
Джеральд резко махнул рукой:
— Бросьте! Мы рады вам помочь. Задавайте свои вопросы.
— Разговаривая с людьми, которые хорошо знали Ребекку, я пытаюсь составить представление о ее характере. Если это для вас не слишком тяжело, расскажите, пожалуйста, о своих отношениях с ней. Какой она была?
Мне ответила Аврил. В ее глазах стояли слезы, но голос звучал твердо:
— Она была как солнце в зимний день. Озаряла светом всю нашу жизнь.
Ее муж прочистил горло.
— Разумеется, мы ею очень гордились. Но она в самом деле была необыкновенной. Веселой, жизнерадостной, общительной, заботливой — о такой дочери можно только мечтать. Вы видели наших сегодняшних гостей. С кем-то она дружила еще с детского сада, с кем-то со школы. Я уж не говорю про университетских друзей и коллег по работе. Ее все любили.
— Какие молодцы сотрудники «Вентнор — Чейз», правда? — Аврил обернулась к мужу. — Приехали, отложив все дела. Конечно, без Ребекки им будет нелегко. Мистер Вентнор сказал, что ему просто некем ее заменить.
Значит, Аврил понятия не имеет о том, что ее дочь на момент смерти не работала в рекламном агентстве. Антону Вентнору хватило чуткости оставить бедную женщину в неведении. Однако моя неприязнь к бывшему боссу Ребекки не уменьшилась: я подозревала, что эта маленькая ложь доставила ему удовольствие.