Поджигатели
Шрифт:
Потом я села на Центральную линию и доехала до Бетнал-Грин. Сначала я никак не могла заставить себя пройти по Бетнал-Грин-роуд. Мне нужно было как-то смягчить удар, поэтому я зашла посидеть в «Зеленом человечке», что было ошибкой, потому что «Зеленый человечек» — это такой паб, в котором постоянно пахнет рвотой. Не самый приятный паб в мире, и фактически мне пришлось выпить уже хотя бы для того, чтобы смягчить впечатление от «Зеленого человечка». В итоге вышло так, что я выбралась из него уже к закрытию.
Удивительное было ощущение с короткой стрижкой. Холодный ветер обдувал шею и уши. Ощущение свежести, как будто я только что родилась.
Не знаю, Усама, приходилось
В общем, если тебе когда-нибудь приходилось идти через Бетнал-Грин ночью, ты понимаешь, почему это лучше всего делать в красной найковской футболке, белых адидасовских штанах и белых кроссовках. Надо типа слиться с обстановкой. Но я несла все эти тряпки в пакете вместе с Мистером Кроликом и флаконом валиума. На мне была белая блузка и темно-коричневая юбка из «Эйч энд эм» и колготки в 40 ден из магазина «Притти Полли» и черные кожаные туфли фирмы «Кларк». Трудно было выглядеть естественно в таком прикиде, могу тебе сказать. У меня еще и лицо было накрашено. Темно-красная помада и черная тушь. Я чувствовала себя как трансвестит, который первый раз вышел на улицу одетый как женщина. На моих волосах в новой прическе под леди Диану было столько лака, что хватило бы одной искры, чтобы от Ист-Энда осталась одна воронка.
Со всех сторон висели плакаты с напоминанием, что нельзя нарушать комендантский час. На плакатах была изображена симпатичная семья. Дети благополучно лежали по кроваткам, а родители улыбались, глядя в телевизор. НА УЛИЦЕ НОЧЬ — С УЛИЦЫ ПРОЧЬ, говорилось на плакате. МЫ ТОЖЕ ИСПОЛНЯЕМ СВОЙ ДОЛГ.
Валиум странно перемешался с джин-тоником. Мне постоянно мерещился сын в освещенных окнах над витринами магазинов. Я то и дело мельком замечала его и думала: «Ах, хулиган, уже давно пора быть в кровати, молодой человек, ну-ка быстро спать». Потом я опять смотрела в окно, и в окне было пусто, и виднелся только холодный свет от голой лампочки и грязные ворсистые обои на стенах. Если бы ты посмотрел мне в глаза, ты бы увидел то же самое, и неудивительно.
Я повернула направо на Барнет-Гроув. Странно было снова оказаться на своей улице. Как будто я возвращалась после долгого отпуска, только я не ездила ни в какие приятные места, верно? Когда я дошла до нашего дома, кругом стояла мертвая тишина. В нашей квартире горел свет. Наверно, я его оставила, когда убегала из квартиры. Я постаралась не думать о счете за электричество. Я чувствовала себя очень усталой и одинокой. Мне хотелось заскочить к Джасперу Блэку, перед тем как вернуться к себе. Я хотела сказать ему, что я уже вернулась из больницы, и, может быть, он разрешит мне посидеть у него час или два, если Петры нет дома. То есть просто посидеть, ничего такого. Мы могли просто посмотреть телевизор. Я взглянула через улицу на его дом, но там было темно, поэтому я повернулась и пошла к себе.
Я прошла в дверь на лестницу. Господи, ну и запах. Как будто моя жизнь потихоньку поджидала меня все это время. Застарелое масло для жарки. Вот чем пахла моя жизнь. И луковыми кольцами, сигаретами, сборной солянкой, потными кроссовками и пеленками. Запах обволакивал меня, пока я не стала задыхаться, тогда я села на ступеньки и плакала, плакала, плакала. Мой плач эхом отдавался на лестнице, а снаружи, я слышала, взад-вперед проехала полицейская машина с громкоговорителями, оравшими на последних прохожих, чтобы они убирались с улиц и не нарушали комендантский час.
Через какое-то время я перестала
21
Счета к неплательщикам приходят в конвертах красного цвета.
На крючке в прихожей висели два пальто, и к моей семье они не имели никакого отношения. Одно было короткое мужское фирмы «Барбур». Твоя бомба не застала бы моего мужа в таком пальто. Другое было женское. Шерстяное, темно-розовое с фиолетовой шелковой подкладкой, по виду дороже нашей квартиры. Я тихо поставила пакет на пол. Я не понимала, что происходит. Не воры же это, в самом деле? Я имею в виду, что воры обычно не приходят в шикарной одежде. По крайней мере, не на Бетнал-Грин. Я на цыпочках прошла по коридору. Дверь в гостиную была открыта. Пожалуй, зря она была открыта, лучше бы я не видела того, что увидела.
На моем диване был Джаспер Блэк с женщиной. На женщине были розовые туфли на шпильках и больше ничего, она стояла на четвереньках, а Джаспер ее дрючил. Женщина кричала. «О да, — кричала она, — трахни меня, сволочь, я это заслужила, я больше ни на что не гожусь!» Джаспер шлепал ее тыльной стороной ладони. Вся задница у нее была красная, даже начали проявляться синяки. Одна рука у женщины была внизу, и она мастурбировала. Я смотрела, как они этим занимаются. Мне было так не по себе из-за таблеток и выпивки, что я подумала, может, мне все это мерещится. Тогда я пошла в прихожую и подошла к пальто. Дотронулась до них. Приложила шелковую подкладку женского пальто к щеке. Она была мягкая и прохладная. Я подумала — вот, надеть его, выйти в ночь, дойти до Темзы и утопиться, как котенок, в дорогущем пальто. Может, я так бы и сделала. То есть если бы не комендантский час.
Я на цыпочках вернулась к гостиной и долго смотрела на них сквозь щели приоткрытой двери. Моя гостиная пахла сексом. По телевизору шел детективный сериал, но они не смотрели. Крики стали еще громче. Джаспер называл женщину «грязной рабочей шлюхой». Потом они оба стали только охать. Когда все закончилось, они лицом вниз грохнулись на мой диван. Джаспер пыхтел, а женщина хихикала. Она потянулась за бутылкой шампанского, которая стояла открытая на полу. Никогда мне не нравилось шампанское. Она сделала большой глоток и передала бутылку Джасперу. И опять захихикала. Это был жуткий звук, как будто ножовкой водили по трубам. «Черт, Джаспер, — сказала она, — ты больной придурок, это было офигительно».
— О, привет, Джаспер, я тебя не узнала со спины.
Тогда они оба обернулись, увидели меня, и женщина завопила. Она притянула подушку, прикрывая грудь, что было довольно глупо, учитывая, что я видела ее чуть ли не изнутри. Джаспер подскочил и закрыл руками причинное место. И уставился на меня. До него никак не доходило, кто я такая.
— Это я, Джаспер. У меня новая работа. Так я теперь выгляжу. Тебе нравится?
Я увидела, как глаза у него раскрываются еще шире.
— Господи, — сказал он. — Боже мой, боже мой. Я думал, ты в больнице.