Поэт

Коннелли Майкл

— Не интересуюсь.

Торговец, от выпада Торсона немного подавшийся назад, опомнился и начал обычный для такого случая разговор:

— Уверены? Всего десять баксов. В магазинах их продают за тридцать или тридцать пять долларов. Это фирменный товар, такие...

— Не интересуюсь. Спасибо.

Торговец обратился в сторону сидевшего за своим столом Кумбса:

— А вы, сэр? Разрешите, я продемонстрирую вам этот великолепный еже...

— Мы не интересуемся! — рявкнул Торсон. — Будьте любезны, покиньте наш магазин.

Здесь не обломится.

— Понял. Ладно, вам тоже хорошей торговли.

Торговец вышел из магазина.

— Что за люди! — произнес Торсон.

Покачав головой, он сел на место и замолчал. Неожиданно агент зевнул. Зевота оказалась заразной, вслед за ним одолев и меня, а потом — Рейчел.

— Волнение доконало нашего Гордо, — прокомментировал Бэкус.

Меня тоже. Захотелось восполнить урон кофеином. К этому времени дня в отделе новостей я выпил бы уже чашек шесть. А мы, из-за постоянного наблюдения, только раз сбегали за едой, и то три часа назад.

Я открыл дверь.

— Схожу за кофе. Кто что будет?

— Не пропусти самое интересное, Джек, — поиздевался Бэкус.

— Да ладно. Теперь я знаю, почему у всех копов геморрой. От сидения на... одном месте и ожидания неизвестно чего.

Я вышел и наконец-то выпрямился, хрустнув суставами. Картер и Бэкус от кофе отказались. Рейчел сказала, что хочет. Я-то надеялся, что она пойдет со мной, но этого не случилось.

— Какой ты любишь? — спросил я, заранее зная ответ.

— Черный, — ответила она, с улыбкой приняв мою игру.

— О'кей. Скоро вернусь.

Глава 42

Когда я, с четырьмя чашками кофе в картонной коробке, вошел в «Дата имаджинг», Торсон потерял дар речи. Но едва он опомнился и сообразил, что сказать, зазвонил телефон. Сняв трубку, он произнес только одно слово:

— Знаю.

Потом протянул трубку мне.

— Это тебя, сачок.

Звонил Бэкус.

— Джек, уматывай к черту оттуда, немедленно!

— Да, разумеется. Я просто принес ребятам кофе. Вы же видели, как Гордо клонило в сон.

— Очень смешно, Джек, но давай же уходи! По нашему договору — ты делаешь так, как я говорю, а я сохраняю твои права на сюжет. А теперь, прошу, делай так, как я... У вас посетитель. Предупреди Торсона. Это женщина.

Опустив трубку немного ниже, я посмотрел на Торсона.

— К нам идет клиент. Правда, это женщина... Хорошо, выхожу, — сказал я, обращаясь уже к Бэкусу.

Положив трубку на аппарат, я достал один из стаканчиков и поставил его перед Торсоном.

Тут же сзади послышался звук открываемой двери, и на какое-то время магазин наполнился шумом уличного движения с Пико. Дверь снова закрылась, стало тише. Не оборачиваясь и не глядя на вошедшего, я направился ко второму столу, за которым сидел Кумбс.

— Кофе?

— Да, большое спасибо.

Я поставил перед хозяином магазина вторую чашку и засунул

руку в коробку, доставая из нее пакетик с сахаром, сливки и соломинку, чтобы он мог размешать.

Обернувшись назад, я увидел посетительницу. Перед столом Торсона уже стояла блондинка, копаясь в большой черной сумке. Пышные волосы спадали вниз каскадом, в точности как у Долли Партон. Парик, разумеется. Высокого роста, да еще на каблуках. Короткая юбка с белой блузкой и черными чулками. Едва женщина вошла, я сразу почувствовал аромат ее духов.

— Ах, — сказала она, найдя то, что искала. — Я пришла получить это для шефа.

Она положила на стол перед Торсоном сложенный несколько раз листок желтой бумаги. Тот посмотрел на Кумбса, давая понять, что хозяин магазина должен взять клиентку на себя.

— Гордо, ну что ты, ей-богу, — заметил я и направился к двери.

Еще не дойдя до Торсона, я вдруг увидел его лицо. Он не только не ответил на мой выпад, хоть я и дважды назвал его Гордо, но даже не оторвался от желтого листка, теперь уже развернутого. Потом взгляд Торсона переметнулся на стену магазина, западную, в которой находилась видеокамера. Он смотрел на Бэкуса. Потом взглянул на женщину.

Находясь у нее прямо за спиной, поверх плеча посетительницы я заметил глаза Торсона. Уже вставая с места, он раскрыв рот, будто собирался что-то сказать. Правая рука агента сместилась вверх и в сторону, к внутренней стороне куртки.

Потом я увидел, как правая рука женщины вынырнула из сумки и взметнулась вверх. И тут я увидел зажатый в ней нож.

Нож обрушился резко вниз, за мгновение до того, как Торсон успел вытащить руку из-под куртки. Я услышал сдавленный крик, и тут же лезвие вошло агенту в горло. Торсон стал заваливаться назад с фонтаном брызжущей из артерии крови, бьющей прямо в плечо женщине. Та уже искала что-то, наклонившись вперед.

Когда она выпрямилась и повернулась ко мне, в ее руках оказался пистолет Торсона.

Женского голоса уже не было. Вместо него раздался истеричный визг загнанного в угол животного мужского пола:

— Стоять, суки!

Направив оружие сначала на Кумбса, потом на меня, он скомандовал:

— Отойти от двери, быстро. На середину, марш!

Поставив на пол коробку с двумя чашками кофе, я поднял руки вверх и отошел от входной двери, направляясь к середине торгового зала.

Переодетый мужик снова нацелился на Кумбса. И тот, в свою очередь, истерично запричитал:

— Нет! Пожалуйста, нет, они смотрят за нами, не стреляйте!

— Кто смотрит? Кто?

— Они смотрят в камеру!

— Кто?

— Гладден, это ФБР.

Я произнес это спокойным, насколько возможно, голосом. Впрочем, тональность вряд ли могла сильно отличаться от воплей Кумбса.

— Они нас слышат?

— Да, слышат.

— ФБР! — заорал Гладден. — ФБР! У вас уже есть труп! Войдете внутрь, и вы получите еще два!