Поезд

Штемлер Илья Петрович

Магда отворила тяжелую холодную дверь. Как обычно, бедняге прицепному не хватило платформы, пришлось поднимать трап, освобождая ступеньки лестницы…

Напротив, через пути, стоял фирменный поезд «Северная Ривьера». Его серебристые вагоны в тусклом свечении раннего утра казались сказочными теремами, невесть откуда попавшими на это чумазое, покрытое мазутом полотно…

Рядом с каждым теремом скучали одинокие фигуры проводников в ладной форме. Они закончили посадку и ждали отправления.

Со стороны поезда напоминали братьев-близнецов, один из которых

выбился в люди, а второй как был неудачником, так им и остался. Да и спрыгнувшие с подножек проводники «пассажира» в сравнении со своими коллегами из «фирмы» казались отпетыми бродягами. При этом они высокомерно воротили в сторону скулу, с презрением поплевывая на холодные рельсы…

Похрустывая щебенкой на межпутье, сновали люди с чемоданами, разыскивая свой вагон. В предутренней тишине пассажиры переговаривались негромко, с какой-то деликатностью, точно боясь разбудить тех, кто спал в вагонах. Это всегда Магду умиляло…

– От гад, нашел время, когда свою змеюку волочить, – обронил какой-то дядечка, спотыкаясь о толстый резиновый шланг.

– Ты ноги поднимай! Ползет себе, как насекомое, – добродушно отреагировал водолив. Он присоединил шланг к вагону и крикнул Магде: «Мало лить? Много?»

– Что у вас тут, воды нет? – спросила Магда.

– Есть. Только не бесплатно, – ответил водолив. – За рупь я тебе по крышу залью.

– За рупь? Что она у тебя – с сиропом?

– А как же, ядрена вошь! – хохотал водолив, показывая белые чистые зубы. Конечно, он шутил, на понт, как говорится, брал. Но некоторые проводники клевали, особенно молодые. Кто кинет двухгривенный, кто более. Кому охота в дороге без воды оставаться…

– Ладно, твоя взяла, – продолжал хохотать водолив. – Жадюга! – И он отсоединил шланг, омывая землю потоком чистой утренней воды. – А с того санатория где хозяин? Дрыхнет? – спросил он, подтягивая шланг к Елизарову вагону.

– И ему лей! – приказала Магда. – Да полнее.

Завершив нехитрую манипуляцию, веселый водолив потащил шланг дальше, пересчитывая вагоны, навстречу такому же весельчаку, который шел от начала состава.

Никто на посадке к прицепному не стремился, распыляясь где-то на подступах к Яшиному вагону, и Магда решила вернуться в служебку: чего стоять без толку.

Тут ее окликнули по имени. Магда повернула голову, вглядываясь в скудно освещенную площадку фирменного вагона, что стоял напротив.

– Татьяна? Ты, что ли? – неуверенно проговорила Магда.

– А то. Я и смотрю: Магда – не Магда, вроде – Магда! – ответила молодая женщина в аккуратной форме и кокетливо сдвинутом набок берете с золотыми крылышками.

– Господи, Танька-Мимоза?! – окончательно признала Магда подругу, вспомнив стародавнее прозвище.

– Она самая! – подтвердила со смехом проводница и, ловко соскочив с площадки, подбежала к Магде.

Хохоча, они принялись обнимать друг друга.

– Ну и встреча! Сколько же мы не виделись? – радовалась Магда.

– Сколько? Считай сама… Я четыре года как переехала в Одессу. Из них два года дома сидела, сына родила.

Ведь, я замуж вышла, – торопилась Татьяна, поглядывая на далекий глаз светофора. – А ты как, рассказывай.

– Сына родила? Ну, молодец, – радовалась Магда, любуясь открытым и добрым лицом подруги. – А муж-то кто?

– Моряк. Дом у него в Одессе. С его матерью живу. Ничего, ладим. Ты ведь знаешь мой характер, на рожон не лезу. Да и в рейс ухожу, когда муж в море, – охотно тараторила Татьяна. – Он по полгода в море ошивается. Возвращается на месяц-два, а я к тому времени дни к отпуску подкапливаю, с оборота не слезаю – выходит по равному на круг… Пошли, я тебе фото покажу своих, хочешь? Они у меня в служебке, к стене подвешены… Пошли, пошли. Еще минут пять верных простоим.

И подруги поспешили через полотно.

– Ох, Танька, ох, Мимоза! – Магда нетерпеливо пошлепала подругу. – Быстро! Еще отстану от поезда, с твоими родственниками…

Вагон встретил Магду особым гостеприимным уютом. Крахмальные занавески, голубая дорожка в сочетании с серой обивкой стен ласкали глаз.

– Батюшки! И цветы у них, подумать только, – не без зависти воскликнула Магда, бросив взгляд на ползущие под потолком зеленые вьюны. – А тепло-то как.

– Плюс электрификация всей страны! – важно произнесла Татьяна. – Помнишь небось? Я свой вагон знаешь как облизываю? Что ты! Пылинки не найдешь. – Она отодвинула непривычно бесшумную дверь и пригласила Магду в служебку.

– Н-да… – Магда задержала взгляд на своем отражении в дверном зеркале. – Как же ты меня, подружка, без дезинфекции к себе впускаешь? – усмехнулась Магда. – Не боишься?

– Ничего. У меня хлорка есть, в туалете, – в тон ответила Мимоза. – Иной пассажир таким ввалится, словно до сих пор в окопах отсиживался. Так я за ним особый надзор устанавливаю. А ты еще ничего, стены не мажешь… Вон они, мои родненькие, – Татьяна ткнула ухоженным пальцем в фотографии. – Только ты не очень-то шуми, напарницу разбудишь.

На средней полке, свернувшись калачиком под простыней, посапывала вторая проводница. На полу смирно стояли черные лодочки на довольно высоком каблучке с крупной бронзовой пряжкой. Вид туфелек в служебном купе окончательно сразил Магду.

– Это Сережка, а это мой муж. – С фотографии улыбались бразый усатый моряк и забавный мальчуган в белом слюнявчике.

– Хорошо, что пояснила, а то я чуть было их не перепутала, – ответила шепотом Магда, все косясь на туфли.

Татьяна прыснула, прикрыв ладонью рот.

– Чем тебя угостить, и не знаю! – она распахнула шкаф-холодильник. – Давай, Магда, за встречу! У меня ликерчик есть, умрешь, – Татьяна достала бутылку, плоскую как камбала. – Муж привез из Африки. Ликер манговый, пропади пропадом, живем раз, – она налила в рюмочки, себе и Магде. – Пей, подружка! Кто знает, когда мы еще встретимся.

– Будь здорова, Мимоза! – кивнула Магда. – Хорошего тебе в жизни.

– Спасибо, подружка. И тебе хорошего желаю, – Татьяна пила медленно, прикрыв в наслаждении глаза.