Погоня за отцом

Стаут Рекс

– Фу. Что еще?

– Второе. В пятницу вечером вы сказали, что после банка я должен заехать к Реймонду Торну. Вы по-прежнему на этом настаиваете?

– Да.

– Тогда третье. В банке все прошло без сучка и без задоринки. Чеки выдала банковская компания «Сиборд Бэнк энд Траст», они выписаны на предъявителя. Я заглянул в «Международный банковский справочник», откопал там «Сиборд Бэнк энд Траст» и наткнулся на одного нашего хорошего знакомого. Не стану называть его по телефону, только напомню: позапрошлой зимой в вашем кабинете сидел человек, который сказал следующее – цитирую: «Я никогда не

проводил времени в розовой спальне» [1] . Так вот, этот человек является членом совета директоров «Сиборд Бэнк энд Траст компани».

1

См. Рекс Стаут «Смерть потаскушки».

– Вот как? – Последовало пятисекундное молчание. – Приемлемо.

– Еще как! Такое только в сказках случается. Может, мне сперва заняться им, а Торна оставить на десерт?

– Нет. – Вновь молчание. – Я должен подумать.

– О'кей. Только не торчите больше в прихожей в обеденное время. Я могу опоздать к трапезе.

Когда я вернулся к нашему столику, Эми потягивала уже третью чашечку кофе. Увидев меня, девушка просияла.

– Я тут немного думала, мистер Гудвин, – сказала она, – и пришла к выводу, что вы просто чудо. Жаль, что… Словом, я хочу называть вас просто Арчи.

– Что ж, попробуйте, посмотрим, что из этого выйдет. Боюсь, что мне это может понравиться. Поскольку вы сказали, что мать словно в насмешку окрестила вас Эми, я думаю, что вам подошло бы имя Араминта или Хефсибая. Впрочем, я не настаиваю, вы можете выбрать и что-нибудь другое.

– Да, я могла бы придумать имя поприятнее.

– Согласен. Теперь пора заняться делом. Мне нужно расспросить кое-каких людей про вашу матушку, и начать я собираюсь с Реймонда Торна. Вы должны позвонить ему и сказать, что посылаете меня к нему и надеетесь, что он нам поможет. Я не буду говорить, что меня интересуют только мужчины, с которыми ваша мать могла встречаться летом сорок четвертого года – тогда случилось знаменательное слияние генов, – чтобы никто не узнал и не заподозрил, что мы охотимся за вашим отцом. В связи с этим хочу сделать вам предложение, уже одобренное Ниро Вульфом. Надеюсь, вы с ним согласитесь.

– О, я согласна на все, что вы… – Она умолкла и сжала губы. Потом улыбнулась. – Вы, должно быть, считаете меня дурочкой, да? Скажите, что я должна делать.

И я сказал.

Глава 5

Контора Реймонда Торна размещалась на шестом этаже одного из выросших за последнее время как грибы многоэтажных ульев из стекла и стали, расположенного на Мэдисон-авеню в районе Сороковых улиц. Судя по размерам помещений, мебели, убранству и улыбкам секретарш, телевизионное искусство, а может быть, и индустрия процветала. Правда, прежде чем проникнуть к Торну, мне пришлось прождать целых двадцать минут, хотя этот лицемер сказал Эми по телефону, что его двери всегда открыты как для нее, так и для любого ее посланца.

Конечно, я даже в мыслях не рассматривал Торна как того человека, за которым мы охотимся. Элинор в своем письме Эми призналась, что в последний раз общалась с ее отцом за четыре месяца до рождения

Эми, а никаких причин заподозрить Элинор во лжи у меня не было. Не могла же она в самом деле общаться с отцом ребенка почти каждый день в течение двадцати лет и при этом ежемесячно получать от него банковский чек по почте! Верно, конечно, что сыщик должен всегда подозревать всех и вся, но – в разумных пределах.

Торн и его кабинет хорошо подходили друг другу. И тот и другой были внушительных размеров и выглядели вполне современно. Торн крепко пожал мне руку, заверил, что готов сделать все от него зависящее, чтобы помочь Эми, предложил мне сесть, вернулся на свое место и заявил, что не имеет ни малейшего представления о цели моего визита, поскольку Эми ровным счетом ничего не объяснила.

Я кивнул.

– Да, она решила, что у меня это лучше получится. Дело совершенно простое – выеденного яйца не стоит. Она хочет, чтобы Ниро Вульф… Вы знаете, кто это такой?

– Еще бы!

– Так вот, она хочет, чтобы Ниро Вульф отыскал убийцу ее матери. Мне кажется, она немного на этом зациклилась, но это ее право. Она считает, что убийцу должны были давно поймать и что полицейские не проявляют должного рвения. По ее мнению, это было предумышленное убийство. На сей раз сомнений у Эми нет. Я спросил ее, на чем основана эта уверенность, и Эми ответила, что исключительно на интуиции. В каком возрасте вы поняли, что с интуицией не спорят?

– О, это было так давно, что я уж и не упомню.

– Я тоже. Но интуиция не подсказала Эми, где искать убийцу. Она составила список из двадцати восьми человек, которые дружили с ее матерью или были с ней на короткой ноге, но сама же всех их и отвергла. Ни один из этих людей, по словам Эми, не имел причин для того, чтобы убить ее мать, следовательно, искать нужно вне этого круга – возможно, среди тех, кто сталкивался с Элинор по работе, или среди тех, кто знал ее раньше, когда Эми была еще слишком мала, чтобы их вспомнить. Вот почему я обратился к вам. Элинор работала у вас. Сколько времени вы ее знали?

– Больше двадцати лет. – Он склонил голову набок. – А вы тоже считаете, что это было преднамеренное убийство?

– Мистер Вульф сказал бы, что это «неотвергаемо». Он любит такие вывихнутые словечки. Вполне возможно – фактов, доказывающих противное, у нас нет. Остается только найти хоть одного человека, у которого был мотив. Но в первую очередь мне хотелось бы получить от вас фотографию миссис Деново. У вас наверняка есть ее снимки.

Его взгляд на миг скользнул вправо и вниз, потом вернулся ко мне.

– Мне не кажется… – Он не закончил. – А Эми вам разве не дала фотографию?

– У нее нет ни одной фотографии матери. Она всю квартиру перерыла. Но у вас-то наверняка хоть одна найдется.

– Дело в том… – Он снова посмотрел вниз. – Меня вовсе не удивляет, что дома не нашлось ни одной фотографии. У миссис Деново били на этот счет свои убеждения. Когда нам требовались фотографии наших сотрудников – для повышения по службе, например, – нам всегда приходилось обходиться без нее. Ни на какие уговоры она не поддавалась. Отказалась даже сняться для памятного альбома. Так что ни одной ее фотографии не сохранилось, – он потер подбородок кончиком пальцев. – Но одна у меня все-таки есть.