Пограничник
Шрифт:
Азиат, сжимая в руке кость, пятился к стене, стараясь держать всех в поле зрения. Зато бородач Миша решил вмешаться.
— Мужики, да вы чего? Тут вон Юрий погиб, да и место такое, здесь всем дружно держаться нужно, а не отношения выяснять, — тон здоровяка выражал дружелюбие, однако дубину он перехватил покрепче.
— А ты не лезь, — повернулся к нему Грон, — иначе следом пойдёшь. Алкаша, прекращай глаза пучить и за дело давай.
Эх, жалко я дубину не взял. Очень бы не хотелось зарубить кого-то. У меня до сих пор те бородачи из головы не идут. Но самооборона есть самооборона.
— Подойдёшь,
Договорить мне не дали. В следующий же миг, Алкаша сорвался с места с крайне кровожадной ухмылкой на лице и горящим ненавистью взглядом, что совершенно не вязался с его болтающимся красным носом. Походя, он пнул свою курицу прямо в меня. Птица тут же вспыхнула пламенем, и вытянув вперёд клюв, понеслась вперёд как сгорающий в атмосфере метеорит.
Жуть конечно. Будь я зелёным новобранцем, гарантированно бы в штаны наделал, но на службе я и не такого насмотрелся.
Курица летела совсем не так стремительно как сокол, поэтому я просто чуть сместил корпус в сторону. Подскочив на встречу Алкаше, я сделал обманый выпад, просто выбросив левую руку вверх, (уж не знаю почему, но всегда срабатывает), и двинул рукоятью меча тому в скулу.
Да уж, боец из него никакой. Он тут же вскинул руки, пытаясь защитить лицо, ну а я, левым боковым ударом саданул ему в печень. Что-то мне подсказывало, это его уязвимое место, прямо как пята у Ахилеса.
Алкаша крякнул и пошатнулся, однако когда он отнял руки от лица, глаза его по-прежнему горели ненавистью. Более того, в глазах и правда плясали огоньки, будто его зрачки это миниатюрные прозрачные дверцы печки буржуйки.
Хватая ртом воздух и пересилив боль, а я видел как непросто ему это даётся, он вдруг неуклюже кинулся на меня. Его руки полыхнули как два факела, и выглядело это устрашающе, вот только Алкаша был слишком неуклюжим для меня. Жена когда-то подтрунивала, зачем я рукопашкой столько лет занимался, а вот зачем, чтобы смочь при случае от бородатых боевиков сбежать, и вот таким спиртовым боксёрам под удар не попадаться.
От двух размашистых ударов я легко увернулся, даже поразмышлял на тему каким образом отсюда сваливать. Это сейчас на меня только красноносый налетел, но стоит его вырубить, как остальные товарищи, которые сейчас заняты своими делами, поспешат на подмогу, а вот они внушали мне больше опасений.
Меч я не спешил пускать в ход. Ещё кровь на руках мне не нужна. Опять же, это будет вполне веский повод прирезать меня в отместку за товарища, и большинство адекватных ребят даже спорить с этим не будут. Как я понял, местным суды и следственные мероприятия абсолютно без надобности, если уж такие ребята в открытую набирают молодняк на убой. Почти уверен, они не первый раз проворачивают нечто подобное.
Я хотел было двинуть красноносому в солнечное сплетение, но третий удар Алкаши, пришёлся таки в цель, попав мне повыше уха. Я бы увернулся, но меня отвлекла его курица, вцепившаяся в ногу. Удар у красноносого оказался на удивление мощный. У меня аж в глазах потемнело, плюс волосы затрещали от жара. Кроме всего
Решив не терять больше времени, я саданул Алкаше в пах коленом, а потом, опустив меч клинком вниз, врезал рукоятью в верх живота бывшему алкоголику, заставив того сложиться пополам.
Отскочив назад я хотел было заняться курицей, но когда отпрыгивал, слишком резко отвёл руку с мечом, и случайно проткнул птицу, насадив на клинок. Жалко, конечно, но нечего было на меня нападать. К тому же Алкаша всё время жаловался на питомца, вот и избавил его от поводов для расстройства.
Однако курица и не думала умирать, или отпускать мою штанину поэтому решив не тратить на неё времени и доделать дело до конца, уже прицельно ударил её мечом и отсёк птице голову.
Я ещё на пару шагов отскочил назад, быстро огляджевшись по сторонам и стараясь не подпускать больше никого со спины, однако товарищам Алкаши, похоже не было до меня никакого интереса, так и продолжали заниматься своими делами. Хрендинант старательно смотрел в сторону, Грон, оперевшись о каменную стену флегматично наблюдал за мной, а Озёл, высыпал перед раскрывшими рты новичками фляги из корзины. Только азиат, по крабьи, полушажочками пятился к выходу, да бородатый здоровяк, судя по хмурому выражению лица, тоже решил дать бой.
Бородатый Миша, решив не ждать пока за ним тоже кого-то отправят, замахнулся дубиной и хотел отоварить по голове сатира, занятого освобождением корзины, но копытного оказалось не так просто застать врасплох. В лицо здоровяка сначала врезался жилистый кулак, а затем, Озёл, будто танцор брейкданса, вдруг упал на землю и приземлившись на собственную руку, выбросил в сторону челюсти Михаила одно копыто. От жёсткого удара, звук которого я буду помнить ещё очень долго, Михаил отлетел назад, кувыркнулся через голову и затих. Надеюсь жив остался. Вот и приехали. С этим горным козлом я точно так легко не справлюсь. К тому же, ни от кого кроме бородача ждать подмоги не стоило. Похоже, остался я с подонками один на один.
— Так я и думал, что от Алкаши толку никакого, — хмыкнул Грон глядя на курицу. которая вдруг полыхнула и начала распадаться пеплом. В первые такое вижу. Следом, Грон посмотрел на меня: — Боевой ты парень, могли бы сработаться, но дисциплина есть дисциплина.
Кособокий вдруг смазался в воздухе. Раздался какой-то хлопок, и он вдруг материализовался прямо передо мной. Грон с такой силой врезал мне кулаком в грудь, что меня отбросило в сторону, также как до этого Михаила, и согнуло пополам от боли.
— Видите ли ребята, — медленно шагая ко мне произнёс Грон. — Это в прошлой жизни, вы могли жить абы как. Требовать дотаций от правительства, ждать чуда, не отвечать за свои слова и поступки… Здесь так не пройдёт. — он подошёл ко мне и мощным пинком ноги отправил в другой угол пещеры. — Здесь вам никто ничем не обязан, и просто так ничего здесь не дадут, — продолжил он, и снова не спеша направился ко мне. Дыхание от удара перехватило, но сквозь выступившие слёзы, я видел приближающуюся тень. Мне даже показалось, что его пальцы удлинились и из них показались когти. — А если вдруг кто-то соизволил вам оказать услугу, — продолжил тем временем Грон нависнув надо мной и занеся руку. — Будьте добры заплатить.