Пограничник
Шрифт:
— Попробую… Воды бы…
— Где ж я тебе воды сейчас найду? Хотя… кто его знает, может, и найдем еще…
Свой фонарик Иван так и не нашел, достал запасной, маленький, по примеру Цырена натянул на голову порванный капюшон — все ж лучше, чем ничего. Потом они сходили, посмотрели на торчащую из обломков породы страшную кожистую лапу Хурмаги.
— Вот это когти! Что, Цырен, у медведя поменьше будут?
— Однако поменьше, — сказал Цырен. — Хотя… смотря какой медведь, я тебе скажу! Вот у нас в деревне один раз такого медведя охотники притащили — килограммов, наверное, на четыреста! Вот
— Да брось заливать! — сказал Иван, ухмыляясь и одновременно кривясь от боли.
— Да нет же, правду говорю! Не медведь, а злой дух! Полстада яков у моего дяди вырезал…
— Ну, точно заливаешь! Ты же говорил, что у твоего дяди коровы были, а тут яков приплел!
— Дак, Иван, яки — это ж те же коровы, только шерсти побольше.
— Ага, давай ври дальше…
Иван достал было нож, чтобы вырезать когти — на память. Как уйти без такого трофея? Да и Бара наверняка хотел иметь такой сувенир! Но его остановил Цырен. Бурят перехватил руку Ивана и оттащил его прочь от торчащей из камней лапы.
— Не надо, Иван. Злой дух — он на то и злой дух. Отомстить может…
— Да он же мертвый, Цырен!
— Он-то мертвый, да только ведь есть и другие…
Иван поколебался, но уступил.
Как рассказал Ивану Цырен, убежать от вылезшего из соседней щели второго Хурмаги он не смог. И не потому, что было некуда или ноги не несли, — несли они Цырена еще как! — а просто потому, что не понадобилось бежать. Через тридцать метров Цырен выскочил в наклонный штрек, вдоль которого проходила узкоколейка. На рельсах догнивала ржавая вагонетка. Башмак под вагонеткой рассыпался в пыль, стоило только Цырену, запрыгнув в нее, толкнуть ее как следует. А дальше Цырен предоставил действовать силе притяжения: старая вагонетка, скрипя осями, набирала скорость. Но Хурмага оказался проворнее. Хищник уже изготовился цапнуть сообразительного бурята, но Цырен выстрелил Хурмаге точно промеж его длинных кривых зубов. Собственно, больше Цырен твари не видел. Почти сразу же прогремел взрыв, вагонетка перевернулась, а Цырен оказался под ней.
С одной стороны, она едва не угробила находчивого бурята, потому что, упади она чуть по-другому, не обойтись бы Цырену без переломов, но, с другой стороны, она же и спасла его от осыпавшихся осколков камней и породы. Правда, выбраться из-под нее удалось с большим трудом. Повезло, что под один из краев угодил большой обломок, а то оставаться бы в этом железном гробу Цырену до скончания века…
Отходить далеко от вагонетки Цырен сразу не рискнул, перво-наперво решив облазить ближайшие штреки, в одном из которых он и услышал слабые стоны — так вскоре и нашел Ивана, засыпанного обвалом.
— Я тебя откапываю и думаю, а того ли я спасаю? Откопаю, а там майор лежит! Что я бы делал тогда? Обратно засыпал?
— Тогда, Цырен, ты взял бы самый большой обломок скалы да и двинул им майору промеж глаз! Правильно?
— Ага… Что делать-то будем, Иван? — сменил тему Цырен.
— Что делать? Выбираться!
— Куда!
— Как куда? На поверхность! Тут сто процентов должны быть еще выходы. Рудник-то старый!
— Ага, только работали здесь зэки, а значит, выход или выходы, — поправился Цырен, — были наперечет.
—
— А кто нам скажет, что мы «уткнулись в коренную стену»? На ней что, написано? — резонно поинтересовался Цырен.
— Компас! — ответил Иван, пошарил в кармане и извлек из него остатки компаса…
Глава пятая
ХРАМ
— Ну вот, собственно, и все! — Иван завершил рассказ и, дурачась, дунул в волосы Марии, которая калачиком свернулась на кровати, положив голову ему на грудь. Он потерся носом о мягкий ежик ее отрастающих волос, потом не выдержал и поцеловал их.
— Так нечестно, — сонно пробормотала она. — А что вы сделали потом?
— Ну… Мы заблудились и умерли.
— Я серьезно!
— Абсолютно серьезно. Мы выбрались из рудника через штреки, которые выходили на берег реки. Вернулись к скале, нашли Бару, который метался вокруг громадной воронки: там целая скала ушла под землю вместе с логовом Хурмаги. Бара пальцы на ноге отморозил — прыгал вокруг воронки этой, как черт, а я — уши. Потом спиртом в санчасти оттерли. Еще бы он не прыгал — двое солдат опять пропали!
А на том месте образовалось небольшое озеро. Представляешь себе: метель, минус тридцать пять и пар снизу валит, как из вулкана! Мы потом купались там летом. Спускались вниз, к озеру — туда в одном только месте можно спуститься. Но вода была ледяная, а цвет у нее был красивый — бирюзовый, говорили, от меди. И затопленные штреки было видно — вода-то прозрачная. Но глубина, я тебе скажу! Дна не видать.
— И тебе дали Звезду Героя за то, что ты убил Хурмагу?
— Нет, на самом деле нет. Через неделю после этого китайцы перешли границу. Бару тогда ранило сильно, а Цырена убило, — Иван помолчал. — Да почти никого там не осталось, мы блиндаж ПВД втроем удерживали.
— А второй Хурмага?
— Что — второй? — не понял Иван.
— А второй Хурмага, он был женщиной, да? Или все-таки нет?
— Нет, хотя… — Иван усмехнулся, нежно погладил Марию по голове, опять поцеловал в волосы. — Кто ж его знает, как было? Никто не проверял, не смотрел. Там потом прокурорские понаехали, допрашивать всех стали. Ко мне в санчасть несколько раз приходили. А мы че можем сказать? Ниче не знаем, ходили, искали Васю Поплавского, не нашли. Майора вообще не видели. Да и куда нам, рвани, до него. Он там, а мы тут. Вместе с майором тогда исчез и его зам по тылу.
— А жена?
— А жена зама по тылу погибла, когда китайцы перед атакой совершили артналет на заставу. Первый же снаряд попал в офицерское общежитие. Там и прокурорские были. Мы тогда дежурили, потушили пожар, много людей из-под обломков вытащили. Половина, где квартира зам по тылу была, сразу обрушилась, а вторая — только частично. Ну вот, думаю, я кого надо из прокурорских работников спас. Они меня запомнили, а потом узнал, что представили к награде. Я тогда далеко оттуда был, на юге.