Похищение
Шрифт:
— Во время атаки Храма и поселения Дайкар я столкнулся с одним из нападавших. Я был не один, но мои охранники погибли. И во время боя с этим смертным мне удалось вписать в его ауру частицу своего психообраза. Я уверен, что не смог бы одолеть его. Но он скрылся, не убив меня.
— Надо же! — Маг потеребил подбородок. — Даже не знаю, чему удивляться. Тому, что вы, оказывается, настолько способны к психомагии, или тому, что, оказывается, вы сражались с одним из наших будущих противников и скрыли это от меня.
— И от меня, — поспешно
— Что за способности были у вашего противника? По всей видимости, они отличаются от способностей недавнего смертного, иначе вы не были бы настолько потрясены, когда мы столкнулись с ним. Думаю, уважаемый Сива, в ваших интересах рассказать все, иначе я не гарантирую результат. Если я буду сражаться не только против магии, мне надо заново переделывать свои Заклинания и перестраивать стратегию действия.
— Хорошо. Я все расскажу.
И он рассказал все. Ну, почти все. Рассказал о смерчах, о растениях, о том, как он не почувствовал магии, но решил рискнуть и угадал, противопоставив атакам врага материальный аспект заклятий. И о том, что, не чувствуя магии, он все-таки уверен, что без магии не обошлось, так как простой внутренней силой то, что сделали те смертные, сделать невозможно.
— Понятно… — Уолт помрачнел. — Одно могу сказать, господа и дама, что это в корне все меняет.
— Почему, господин маг? Ведь теперь вы знаете, чего стоит ожидать от врагов и сможете лучше использовать свою магию.
— Уважаемый Вадлар, не все так просто. — Уолт вздохнул. — Видите ли, в каждом магическом воздействии на реальность есть три составляющие. Точнее, их намного больше, но все можно свести к этим трем. Это материальная структура, принцип и основа. В метафизике магии эти три составляющих называют гиле, ноэма и ноэзис. Гиле — это определенным образом организованное вещество, материя, которую использует Заклинание для воплощения. Ноэма — тот Источник Силы, который используется для… мм, да… используется для использования гиле. И ноэзис — это усилия мага, которые он способен приложить к Силе, чтобы задействовать ее.
— К чему эта лекция? — раздраженно спросила Иукена.
— Понимаете ли, исходя из того, что рассказал глубокоуважаемый Понтей, и из того, что мы видели, наши противники неведомым образом властвуют над гиле, не прибегая к помощи ноэмы и ноэзиса.
— Иначе говоря, они используют магию, не используя магии, — сообразил Вадлар.
— Точно, — кивнул Уолт. — А это невозможно. Была у меня мысль, что это ваша Сила Крови — уж очень тот парень на Живущего в Ночи смахивал, но вы отрицаете его принадлежность к вашей расе.
— Значит, все-таки магия? — спросил Понтей.
— Возможно…
Вот убогов маг! Он даже в точности воспроизвел те нотки, с которыми до этого Понтей говорил: «Возможно»…
— Почему вы не рассказали раньше, что уже сталкивались с врагами?
Ну сколько у этого мага еще вопросов? Лучше
— Это не мое решение, — соврал Понтей. Именно он предложил скрывать от мага как можно больше информации. Сожги солнце, он сейчас даже нормально соврать не может…
— Неужели вы не понимали, к чему это может привести? Например, уверены ли вы, что ваши Клинки Ночи помогут?
— Будь со мной Клинок во время атаки на поселение, тот смертный не ушел бы живым.
— Странный оборот речи, — сказал Вадлар. — Он что, мертвым бы тогда ушел?
Маг ухмыльнулся. Иукена пнула Фетиса.
— Ай! — сказал носферату, посмотрел на саадак и ничего больше не сказал.
— Против того смертного Стрелы Ночи, глубокоуважаемой Татгем, не сработали. Не так ли? Значит, мы не можем быть уверены, что они сработают против остальных.
Понтей вздохнул. Он сам недавно думал об этом.
— Не совсем верно, — вмешался Вадлар. — Стрелы Ночи Иукеночки сработали в самый первый раз, это потом какая-то фигня началась.
Маг охнул. Задумался.
— А ведь верно. — Он мрачно посмотрел на Живущих в Ночи. — Кажется, я понял, что Каазад-ум Шанэ Нугаро собрался сделать. Хотя это очень опасно…
У Понтея внезапно защемило в груди. Слова мага вызвали чувство, которое Живущий в Ночи упорно гнал от себя. Он вдруг испугался, что Каазад уже мертв.
— Как тебя зовут, упырь? — Олекс сплюнул на руку кровью и языком медленно слизывал теплую жидкость. — Отвечай, потому что мне правда стало интересно.
Упырь молчал и, кажется, совсем не реагировал. Ну да ладно. Это уже не имеет значения. Если он хочет умереть, не назвав имени, надо уважить его решение, последнее решение в его жизни.
— Видишь ли, мертвяк… — Организм восстанавливался, и Олекса потянуло на откровенность. Затон постоянно ругал его за болтливость. Ну, Затон далеко, как и Мастер, можно и поговорить: — Ты действительно хорош, раз сумел убить меня. Однако, убив меня, ты полностью потерял шанс на победу.
Призрачный доспех, который Мастер называл объективацией поля энтелехии, приобретал все большую и большую плотность, покрывая туловище Олекса. Шипы становились крупнее, скрывая ноги, а чешуя на руках нарастала одна на другую, как черепица.
— Моя кровь… Она, покидая тело, приобретает свойство лечить меня и делать сильнее. Чем больше ран, тем крепче я становлюсь. В состоянии морфе ее нужно успеть выпить, чтобы она подействовала, а в состоянии Алмазной Брони, энтелехии, мне все равно — кровь сама все восстанавливает и сама противостоит новым ранениям… Ах да, ты же не знаешь, что такое морфе и энтелехия. Впрочем, я и сам не знаю, что это такое, знаю только, как это действует. А действует очень просто — изучает силу твоих ударов и опасность моих ранений и перестраивает мой организм, чтобы от следующего такого же удара защитить. Чем больше вреда ты мне наносишь, тем мощнее я становлюсь.