Похоть
Шрифт:
Она положила руки в карманы пиджака и развернулась на каблуках, уже не оборачиваясь.
– Судя по ее взгляду, думаю, ты уже на полпути к завершению задания, – поддразнил Гордыня.
Значит, он знал, кто она. Нацепив на лицо маску, я повернулся к нему и усмехнулся.
– Что я могу сказать? Это заложено в моей ДНК.
Мы вдвоем направились во двор.
– Кстати о твоей ДНК, как твой отец?
Он был слишком напуган, чтобы говорить мне какое-то дерьмо. Увидев, как легко я мог от него избавиться, отец действительно пришел
– Хорошо, – это все, что я ответил.
Следующие дни прошли незаметно. Словно мир знал о моей задаче и хотел облегчить мне ее, судьба продолжала сталкивать меня с Честити.
Сегодня утром я припарковался рядом с ее машиной, даже не зная этого. Потом я видел Честити на трех занятиях, и мы все время садились недалеко друг от друга. Меня окутывал ее аромат, манил, дразнил и вызывал желание откусить кусочек этой восхитительной невинности.
Ее словно притягивало ко мне магнитом, она смотрела на меня чаще, чем должна была.
Честити послала мне адрес подруги, а потом еще несколько случайных сообщений, не имевших совершенно никакого смысла.
«Что может быть одновременно целительным и ядовитым?»
«Что сияет так, что затмевает все остальное?»
Я даже не был уверен, сознавала ли она, что посылала их мне, или же Честити оказалась спамером. В любом случае, слова не имели никакого смысла.
Закрыв книгу, я вышел в коридор и вытер пот со лба. То, что я почти не спал и пил оставленные мамой успокоительные таблетки, насылало сонливость. Мне нужно было глотнуть какого-нибудь лимонада, чтобы взбодриться.
Бросившись к торговому автомату, я похлопал себя по карманам, а затем ударил по стеклу, заметив, что там была лишь прорезь для карт, которую я все забывал попросить у своего старика. Я считал, что после событий прошлой недели, он захочет отменить свой запрет на кредитки.
– Вот, – вставил в автомат карту Гордыня. Я нажал на кнопку с содовой и положил двадцатку в его карман.
– Слишком много.
– Это поможет мне не уснуть, – подмигнул я ему.
Помахав ему через плечо на прощание, я направился к выходу. Толкнув дверь, я снова ощутил духоту воздуха и застонал, когда он окутал меня подобно пару в душе. Я терпеть не мог, когда долго не было дождя, а воздух становился ужасно густым.
Добравшись до своей машины, я увидел прислонившуюся к капоту милую блондинку.
– Честити, – поприветствовал я ее.
Она все упрощала. Я думал, что Честити будет сопротивляться мне, но, похоже, отсутствия слухов о нашем поцелуе оказалось достаточно, чтобы заработать ее дружбу.
Насколько же ужасно люди относились к ней в прошлом?
– Вот, – протянула она мне сверток, содержимое которого очень напоминало книгу в коричневой оберточной бумаге, перевязанную бечевкой. Я не знал, что сказать.
– Спасибо, – отозвался я, выгнув бровь.
Честити рассмеялась и закатила глаза.
–
– Довольно мрачные напутствия, – сказал я.
Покачав головой, Честити отправилась к своей машине.
– Это для исследования. И чтобы помочь тебе уснуть.
Бросив сверток на кровать, я снял бечевку и сорвал оберточную бумагу.
В груди зародился смех. Очень громкий и раскатистый. Настоящий.
«Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира.
Еще я увидел вывалившуюся флешку. Каковы шансы, что Честити сама записала мне секс-видео, выполнив за меня задание?
Захватив ноутбук, я вернулся на кровать и подключил флешку.
– «Ромео и Джульетта» в пересказе Честити Гриффин для Рэтта Мастерса, чтобы он осознал, что далеко не Ромео, – донесся из динамиков голос, тут же окутывая меня.
«Ха, она все еще показывала свою дерзость».
Ее голос буквально ласкал каждое слово, даря столь желанное тепло. Я закрыл глаза, чтобы погрузиться в мир Монтекки и Капулетти.
Я спал целых восемь часов, что заставило меня едва ли прослезиться. Никакого дождя. Никаких голосов. Никакого Робби. Только она.
Мне не нужны были наркотики, туманившие разум. Лишь Честити.
Глава 21
Со мной на вечеринку к Мэгги отправились Гнев, Зависть и Гордыня, но я не был уверен, сколько они протянут. В отличие от любой другой студенческой вечеринки, здесь не было вываливающихся на лужайку людей и сотрясавшей фундамент музыки. По комнате распространялся сладкий мотив блюза, и все оделись в костюмы двадцатых годов. Приложение молчало об этой вечеринке, а Честити не предупредила, что она тематическая.
Здесь было около тридцати человек, все они оживленно разговаривали, очевидно, хорошо зная друг друга.
Зависть бросал на меня испепеляющие взгляды, а Гордыня едва сдерживал веселье.
– Чего не сделаешь ради хорошенькой задницы, – Гнев стиснул зубы и выхватил стакан с алкоголем у проходившего мимо парня в белом костюме и с бандитской шляпой.
– Проваливай, – прошипел Зависть, когда парень остановился, решив возмутиться краже напитка.
– Расслабьтесь. Давайте просто побудем здесь минут тридцать, – отозвался Гордыня, осматривая комнату.
– Двадцать, – одновременно проговорили Гнев и Зависть.
Мне вдруг пришло сообщение.
Честити: Прости. Не смогу выбраться. Я застряла дома. Как-нибудь в следующий раз.
Невероятно.
Помахав парням телефоном, я развернулся к выходу.
– Как насчет одной минуты?
– О, Ромео кинули? – воскликнул Зависть.
– Похоже, она под домашним арестом.
– Так освободи ее, – усмехнулся Зависть.
– Кто-нибудь знает, где живет декан? – фыркнул я, но, впрочем, шутя лишь наполовину.