Шрифт:
Джон Уиндем
Поиски наугад
Звук затормозившей по гравию машины заставил доктора Харшома взглянуть на часы. Он захлопнул блокнот, положил его в ящик стола и стал прислушиваться поджидая. Наконец Стефан открыл дверь и произнес:
– Мастер Трэффорд, сэр!
Доктор встал с кресла и внимательно посмотрел на вошедшего молодого человека. Мистер Колин Трэффорд оказался представительным тридцатилетним мужчиной со слегка вьющимися каштановыми волосами и чисто выбритыми щеками. На нем были хорошо сшитый из дорогого твида костюм и соответствующая обувь. Внешность располагающая, но
Они пожали руки друг другу.
– Вы, наверное, долго добирались сюда, - сказал доктор.
– Я думаю, вы не против глотка виски. До обеда еще полчаса.
Молодой человек поблагодарил, сел и сказал:
– Вы были очень любезны, пригласив меня сюда, доктор Харшом.
– Я сделал это небескорыстно: по мне, лучше поговорить с человеком, чем заводить переписку. Более того, отказавшись от нудной сельской практики, я стал дотошным, мистер Трэффорд, а уж в тех редких случаях, когда мне удается столкнуться с настоящей тайной, я не отвяжусь, пока мое любопытство не будет удовлетворено до конца, - сказал доктор Харшом и тоже сел.
– С тайной?
– повторил молодой человек.
– С тайной, - сказал доктор.
Молодой человек отпил виски.
– Но наводимые мною справки такого свойства, что... они под стать любому юристу, не правда ли?
– Но вы же не юрист, мистер Трэффорд, - сказал доктор.
– Да, - согласился тот.
– Что тогда заставило вас наводить эти справки? Нужда или досужее любопытство? В этом-то и заключается тайна - искать человека, в существовании которого вы и сами не уверены и о котором нет никаких данных, даже в Соммерсет Хаусе.
Молодой человек с интересом разглядывал доктора, который продолжал:
– Откуда мне известно, что вы не уверены в существовании разыскиваемого лица? Да просто подобные поиски предпринимаются только в этом случае. Будь у вас свидетельство о рождении данного человека, вы бы так не поступали. В самом деле, откуда эта непонятная решимость найти того, кто официально не существует? И тут я сказал себе: "Когда этот упрямец обратится ко мне, я попытаюсь разгадать его тайну".
Молодой человек нахмурился.
– Вы хотите сказать, что это пришло вам в голову еще до того, как вы получили мое письмо?
– Мой дорогой, Харшом - это не обычная фамилия, она происходит еще от Харвестов, если это вас интересует, - и действительно, я никогда не слышал о Харшоме, который бы не имел отношения к этой древней фамилии. Поэтому в той или иной степени все мы, Харшомы, связаны друг с другом, и вторжение молодого неизвестного нам человека, настойчиво перебирающего всех нас и пристающего к каждому со своими расспросами относительно какой-то таинственной мисс Харшом, вполне естественно, возбуждает наш интерес.
Поскольку я сам, как мне кажется, нахожусь в конце вашего списка Харшомов, то я и решил, со своей стороны, заняться некоторыми исследованиями.
– Но почему вы считаете, что находитесь в конце моего списка?
– прервал его Колин Трэффорд.
–
Колин Трэффорд кивнул с чувством недовольства.
– Верно, - согласился он.
Доктор Харшом улыбнулся.
– Так я и думал. Предположим...
– начал он, но молодой человек прервал его опять:
– В своем письме вы пригласили меня сюда, но при этом не ответили на мой вопрос.
– Это верно. Но я ответил на него теперь, заявив, что лицо, которое вы разыскиваете, не только не существует, но никогда и не существовало.
– Если вы так уверены в этом, зачем вы вообще позвали меня сюда?
– Затем, чтобы...
– Слова доктора прервал звук гонга.
– Простите, Филипс дает нам десять минут на туалет перед обедом. Позвольте мне показать вам вашу комнату, и мы продолжим беседу за столом.
Чуть позже, когда суп был подан, доктор продолжал:
– Вы спрашивали меня, почему я пригласил вас сюда. Полагаю, ответ заключается в следующем. Если вы чувствуете право проявлять любопытство к моей гипотетической родственнице, я имею не меньшее право интересоваться причинами, вызвавшими ваше любопытство. Резонно, не правда ли?
– Едва ли, - ответил мистер Трэффорд, подумав.
– Я допускаю, что выяснять мотивы моих поисков было бы оправданным, если бы вы знали, что объект поисков существует. Но поскольку вы уверяете меня, что его нет, то вопрос о мотивах становится чисто академическим.
– Но мой интерес и носит чисто академический характер, дружище, хотя и не лишен практического смысла. Возможно, мы продвинемся несколько вперед, если вы позволите осветить проблему так, как она мне представляется.
Трэффорд кивнул, и доктор продолжал:
– Итак, обрисуем обстановку: около семи или восьми месяцев назад молодой человек, совсем неизвестный нам, начинает целую серию попыток завязать контакт с моими родственниками. Его намерения, по его словам, заключаются в выяснении всего, что касается Оттилии Харшом. Он полагает, что она родилась в 1928 году или около того. Конечно, она могла принять после замужества другую фамилию. Тон его первых писем был доверительным, что предполагало наличие чувств, которые легко можно понять. Но после того как один за другим Харшомы отказывались опознать среди родственников предмет розыска, тон писем стал менее доверительным, хотя и не менее настойчивым. В одном или двух случаях он встречался, видимо, с молодыми представительницами рода Харшомов, правда, не Оттилиями, тем не менее он пристально их изучал. Может быть, он так же не уверен в ее имени, как и во всем, что касается ее? Но, вероятно, ни одна из тех дам не отвечала его представлениям об Оттилии Харшом, потому что он продолжает свои поиски. Его решимость вывернуть наизнанку этих Харшомов все растет, и тут он преступает грань разумного. Кто он - сумасшедший, страдающий манией любопытства?