Поиски в темноте
Шрифт:
— Разве такое возможно? Если он так распалился, то ведь не на пустом месте! Что-то его подтолкнуло!
— Вот именно. Этим я и займусь в дальнейшем.
— Ваш подход приводил вас к успеху? — с интересом спросила она. — Я имею в виду — в других делах…
— Я смогу ответить на ваш вопрос, когда вы опознаете… или не опознаете жертву.
У констебля ушло полчаса на то, чтобы найти Хильдебранда и привести его в полицейский участок. Войдя, Хильдебранд так уставился на Элизабет Нейпир, как будто она была его личным врагом.
— А нельзя было подождать до утра? День у меня выдался трудный, и я устал.
— Мисс Нейпир — дочь Томаса Нейпира, — сухо ответил Ратлидж. — Я привез ее из Шерборна. Да, сейчас уже поздно, но мне кажется, вам следует как можно скорее побеседовать с ней. Мисс Нейпир, познакомьтесь, пожалуйста. Это инспектор Хильдебранд.
Хильдебранд смерил ее цепким взглядом.
— О чем я должен с ней говорить? Ближе к делу! Неужели вы намекаете на то, что ей что-то известно о детях?
— Похоже, — ответил Ратлидж, — она сумеет опознать нашу жертву. — По мере того как он объяснял, выражение лица Хильдебранда менялось на глазах.
Он не ответил Ратлиджу напрямую, но задумчиво повернулся к Элизабет Нейпир. Даже в длинном дорожном плаще она выглядела очень маленькой, хрупкой и в высшей степени женственной. Потерянной в этом мужском мире, полном насилия и темных страстей, где пыльные шкафы и папки с документами таят в себе тайны несчастнейших из людей. За длинными окнами на ветру раскачивались кусты и деревья, словно нищие, просившие о милосердии.
— Мисс Нейпир, мне очень жаль, что вас привлекли к этому грязному делу. К тому же без всяких на то оснований. Инспектор Ратлидж не счел нужным заранее сообщить мне о своих намерениях… иначе я сообщил бы ему о решении, принятом сегодня. Около шести вечера миссис Моубрей похоронили. Мы не можем показать вам тело. Дело закрыто.
Хильдебранд перевел торжествующий взгляд на Ратлиджа:
— У нас не было оснований сомневаться в личности жертвы… я подробно обсудил все с вышестоящим начальством и приходским священником церкви Святого Павла. Похоже, у миссис Моубрей не осталось родственников, кроме детей. Не было причин откладывать далее… м-м-м… ее погребение.
Ратлиджа захлестывала дикая ярость. Ему хотелось схватить Хильдебранда за горло и задушить его.
Хильдебранд расчетливо и хладнокровно отомстил ему. Он считал, что Ратлидж вмешивается не в свое дело и путается у него под ногами. Он позаботился о том, чтобы приезжий из Лондона больше не мог ему угрожать.
Заметив состояние Ратлиджа, Хильдебранд не удержался от злорадной улыбки и продолжал:
— Кроме того, я взял на себя смелость посоветоваться с вашим начальником в Лондоне. Он во всем согласился со мной.
Боулс… Ну конечно, он согласился, могло ли быть иначе?
А единственная особа, которая могла бы опознать погибшую, переводит с Хильдебранда на Ратлиджа изумленный взгляд. Она не понимает, что произошло и почему!
— Ее уже похоронили? — переспросила Элизабет. — Но почему так быстро? Я непременно должна на нее взглянуть, не зря же я проделала такой путь! — Она повернулась
— Мисс Нейпир… — начал Хильдебранд.
— Нет! — решительно возразила она. — Нет, вам не удастся так просто от меня отделаться! Будьте добры, скажите, где у вас телефон? Я немедленно позвоню отцу. Он скажет, что мне делать… — Ее глаза наполнились слезами. Хильдебранд терпеть не мог женских слез. Когда он пытался утешать плачущих, только портил дело. Поэтому он в отчаянии повернулся к Ратлиджу. Его глаза метали молнии. «Вот что вы наделали!» — словно говорил он.
Ратлидж, по-прежнему боровшийся с душившей его яростью, процедил сквозь зубы, едва узнавая собственный голос:
— В чем ее похоронили? В том платье, какое было на ней, когда ее убили?
Хильдебранд посмотрел на него как на помешанного:
— В платье?! Нет, что вы! Жена священника, миссис Дрюс, прислала что-то из своей одежды и… и нижнего белья. Чтобы никто не подумал…
— В таком случае покажите мне ее платье! — Вид у Элизабет вдруг сделался очень усталым и расстроенным. — Вы позволите? — На ее ресницах блестели слезы; она не плакала, но могла вот-вот расплакаться. — Я должна положить этому конец!
Как ни злился Ратлидж, он услышал Хэмиша, восхитившегося ее отвагой. «Девица храбрая, как полк солдат, — заметил он, — хотя, глядя на нее, этого не подумаешь!»
— Мисс Нейпир… — с сомнением возразил Хильдебранд, — вы вполне уверены, что хотите осмотреть ее одежду? Да еще в такой поздний час! Уверяю вас, зрелище не из… Весь перед платья в крови.
Она молча кивнула. Хильдебранд крепко взял ее под руку, словно боялся, что она вот-вот упадет в обморок, и пообещал вызвать врача, который поддержит ее во время испытания. Обернувшись к Ратлиджу, Хильдебранд без слов высказал все, что думал о нем. Вслух он спросил:
— А вы, значит, будете в отеле?
Вначале Ратлиджу показалось, что мисс Нейпир собирается возразить, но она, видимо, поняла, что у местного инспектора и приезжего отношения напряженные, и сказала только:
— Благодарю вас, инспектор Хильдебранд!
Ратлидж мрачно проводил их взглядом. Он был так зол, что не мог доверять себе. Вернувшись в «Лебедь», он сел в вестибюле и стал ждать. Хэмиш со всей серьезностью заметил, что он ведет себя неразумно и нет смысла оспаривать решение Хильдебранда, пусть он действовал и за спиной у Ратлиджа.
«Он ничего не замечает, кроме того, что находится у него перед носом. А ты сомневаешься в правильности его действий! Если даже в конце концов он окажется в дураках, он тебе спасибо не скажет… Если девица из Шерборна узнает платье покойницы, он не придаст значения ее словам».
«Чего ты хочешь? — раздраженно ответил Ратлидж. — Чтобы убийца спрятал мертвых детей в каком-то тайном месте, где мы их не найдем? Или чтобы нашлись их изуродованные тела, способные еще туже затянуть петлю на шее Моубрея? Я приехал, чтобы найти этих детей, и, клянусь всем, что у меня осталось святого, я должен их найти! Мне легче жить, зная, что исход дела зависит от того, найду я их или нет!»