Покидая рай
Шрифт:
Когда я поеду в Испанию в следующем семестре, сотрудники досмотра в аэропорту устроят полевой день со мной. Они, вероятно, попросят, чтобы я прошла рентген, чтобы удостовериться, что я не скрываю оружие в колене.
Роберт провожает меня в зал лечебной физкультуры. Я должна приходить сюда два раза в неделю. Два раза в неделю, на протяжении почти год, и люди все еще смотрят на меня, когда я иду.
– Мэгги, ляг и положи свою ногу мне на плечо, - как всегда инструктирует меня Роберт, прежде чем приступить.
Вздохнув, я легла на коврик и положила
– Попробуй пошевелить ей.
После аварии, все, что я могу сделать, это разве что небольшой толчок ребенка.
– Давай, Мэгги. Ты можешь сделать лучше. Я почти ничего не чувствую.
Я окинула его плечи глазами.
– Я никогда не сделаю лучше.
– Конечно, сделаешь. Слушай, ты не верила, что снова сможешь ходить, но ведь ты здесь.
Я усилила давление на ногу.
– Спокойно, девочка. А сейчас оцени свой уровень боли от одного до десяти, десятка будет означать придел мучений.
– Восемь.
– Восемь?
Это вполне может сойти за девятку.
– Если ты будешь упорно трудиться сейчас, то выигрыш будет позже, - говорит он.
Я не отвечаю, но усиливаю давление на свою ногу. Он откидывается на спинку стула и отпускает ее. Уф, все окончено.
– Замечательно. А теперь держи ноги прямо и поочередно сгибай раз за разом.
Я начинаю со своей правой ноги. Авария не очень сильно повредила ее, и шрамы уже зажили. По большей части.
Но когда я сгибаю левую ногу, такое чувство, что к ней подвешена гиря. Я сгибаю ее дюйм за дюймом. Простой подъем ноги заставляет меня потеть, как при беге на длинные дистанции. Слова, вызывающие жалость в значительной степени, подводят итог моей семнадцатилетней жизни.
– Чуть больше, - говорит Роберт, когда я уже собралась отпустить ногу,- Уровень боли от одного до десяти?
Прежде чем я успеваю сказать, у него звонит телефон. И звонит. И звонит.
– Разве вы не собираетесь ответить?
– спрашиваю я.
– Нет, пока я с клиентом. Сгибай ноги Мэгги.
– Может быть это важно, - говорю я с надеждой в голосе.
– Если это так, они оставят сообщение. Доктор Джерард говорит мне, что ты покинешь нас в январе. Он говорит, пока я поочередно сгибаю ноги.
– Да, - говорю я сквозь сжатые губы.
– Я получила стипендию на обучение в Испании в течение семестра. Я должна буду ходатайствовать о продлении из-за инфекции.
Роберт оценивающе свистит.
– Испания, да? Ты счастливица!
Счастливица? Я неудачница. Счастливицы не попадают в аварии. И не проходят болезненную физиотерапию. У удачливых людей нет разведенных родителей и папы, которого они видят один раз в год. У удачливых людей есть друзья. Теперь, когда я думаю об этом, я - вероятно, самый невезучий человек во всей вселенной.
Я терплю боль в ногах еще минут двадцать. Я готова уйти, но я знаю, что это еще не конец. Последнее пунктом, который Роберт делает на физической терапии, является массаж ног. Я стянула вниз тренировочные штаны и села
– Ты думаешь, что вся твоя красота исчезла, не так ли?
– спрашивает Роберт, во время того как втирает мазь в мою ногу, руками в перчатках.
– Я не знаю, - говорю я, - Мне не нравится смотреть на нее.
Более того, я хотела бы смотреть куда угодно, только не на покрытую шрамами ногу. Выглядит некрасиво, словно двухлетний ребенок начертил карандашом красные линии вверх и вниз от икры до бедра. Но эти отметины не от карандаша. Они от моих посещений различных кабинетов после того, как Калеб Бекер сбил меня, будучи пьян. Я пыталась забыть о Калебе, но не смогла. Он врос в мой разум, как раковая опухоль. Хотя мои кошмары с участием аварии и прекратились, слава Богу. Они продолжались более шести месяцев. Я ненавижу Калеба. Я ненавижу то, что он сделал со мной и я рада тому, что он далеко. Я стараюсь не думать о том, куда он пропал. Если я начинаю задумываться об этом слишком сильно, я, вероятно, начинаю чувствовать себя виноватой. Так что я не думаю об этом и тащусь через все свою жизнь, игнорируя те моменты, которые смогут утянуть меня вниз настолько, что я буду не в состоянии подняться.
Когда Роберт делает массаж моих ног, я вздрагиваю.
– Тебе не должно быть больно, когда я прикасаюсь к ним,- говорит он.
– Ее и нет. Я просто… Я не люблю, когда люди касаются моих шрамов. Я даже сама не могу прикоснуться к ним.
Роберт рассматривает мою ногу.
– Сильное покраснение исчезнет под конец. Потерпи еще несколько месяцев.
Роберт, наконец, объявляет, что он закончил. Когда я надела мои тренировочные штаны, он что-то писал в моей карточке. Его перо двигалось быстрее, чем я обычно говорю.
– Что вы пишите?- осторожно спрашиваю я.
– Просто оцениваю ваш прогресс. Я попрошу доктора Джерарда приехать во время вашей терапии на следующей неделе.
«Не паникуй, Мэгги»,- говорю я самой себе.
– Почему?
– Я хотел бы изменить твою программу.
– Мне не нравится то, как это звучит. Роберт похлопывает меня по спине.
– Не волнуйтесь, Мэгги. Нам просто нужно придумать план физиотерапии, который вы можете выполнить в Испании и без меня.
Физиотерапия в Испании? Не совсем то, чем я собиралась заниматься, находясь за границей. Я не сказала Роберту об этом. Вместо этого, я слабо улыбнулась ему.
После всех моих назначений, я направилась в закусочную тети Мэй, где работает моя мама. Я знаю, это не престижно, но она должна была найти работу, когда папа оставил нас два года назад. Ее босс, мистер Рейнольдс, довольно хороший и давал ей много отгулов, когда я была в больнице. Мы не богаты, но у нас есть крыша над головой и еда из закусочной тети Мэй в наших желудках.
Я села за стол, а моя мама пошла на кухню, чтобы взять ужин для меня. Я собиралась читать книгу, когда, вдруг, я увидела Даниэль, Брайан и мою кузину Сабрину у входа в ресторан. Господи, они выглядят так … Безупречно.