Покоренное сердце
Шрифт:
Саймон хмуро смотрел на главного судью, который сидел за старым дубовым столом. Айлингтон был помощником Саймона в этом деле, и именно он помог ему арестовать Холлибрука. Но сейчас Айлингтон был далеко, в деревне на границе с Шотландией, куда он срочно отбыл, чтобы повидать умирающего отца.
А это значит, что Саймон – единственный свидетель, который может подтвердить, что в письменном столе Холлибрука был найден бриллиантовый браслет.
– А нельзя отложить заседание суда до приезда Айлингтона?
Крампс покачал головой:
– В свете
Саймон выругался.
– В любом случае у нас в запасе ещё месяц. К этому времени Айлингтон может вернуться.
Судья смущенно почесал голову в туго завитом белом парике.
– Боюсь, это не совсем так. Слушание дела перенесено на более ранний срок по приказу самого регента. Словом, до рассмотрения осталось всего две недели.
Саймон с грохотом отбросил стул и вскочил.
– Черт побери! Что вы такое говорите! У наших оппонентов не останется времени, чтобы как следует подготовиться.
– Полноте, милорд, – сурово сказал Крампс. – Ничего не поделаешь, придется вам самому выступать в суде. Теперь судьба этого дела зависит только от вас.
Саймон покинул полицейский участок через заднюю дверь. Потемневшее небо грозилось дождем. Боу-стрит находилась довольно далеко от Мейфэра, где он мог на каждом шагу встретить знакомого, но по привычке Саймон все же окинул улицу взглядом. Во дворе напротив женщина снимала с веревок белье, вниз по улице удалялся сторож.
Саймон вскочил на лошадь. Может, попробовать съездить в Карлтон-Хаус и добиться аудиенции у принца-регента? Нет, пожалуй, не стоит: если принц что-то решил, переубедить его уже невозможно. Тем более если он действует по указке этого хитрого лиса Стэнфилда.
Саймон содрогнулся от мысли, какая слава пойдет о нем после суда. Если о его тайной работе станет известно газетчикам, его имя начнут трепать на каждом углу. Еще бы: знатный вельможа самолично поймал преступника. Инкогнито будет раскрыто.
И ведь газетчики на этом не остановятся, они начнут копать глубже. И тогда им станет известно, что он уже много лет работает на Боу-стрит, и раскрыл множество других преступлений. И возможно, докопаются до первопричины его крестового похода на криминальный мир. И тогда его домочадцев заставят снова вспомнить кошмар, связанный с гибелью его отца.
Саймон повернул лошадь домой. Он должен был предвидеть возможность подобного развития событий и заранее продумать свои действия, но в последнее время его мысли были заняты леди Розабел.
Кстати, о леди Розабел. Вчерашний инцидент в парке в полной мере продемонстрировал ее инфантильность. Видимо, на то, чтобы вылепить из нее настоящую графиню, уйдет не одна неделя. Он бы уже преуспел в этом отношении, если бы не вмешательство ее компаньонки, которая всюду сует свой нос и настраивает против него свою подопечную.
Нет, он не позволит миссис Браунли нарушить
Горничная леди Эстер почти закончила укладывать волосы леди Розабел, когда лакей доложил о лорде Рокфорде. Он сказал, что тот ждет ее в библиотеке вместе с лордом Уоррингтоном.
Нетерпеливо махнув рукой, Розабел вскочила со стула.
– Довольно, Люсиль. Можешь идти к маме.
– Да, мадемуазель.
Горничная присела в реверансе и, еще раз стрельнув глазами в сторону Клер, исчезла за дверью.
Клер машинально расправила складки темно-голубого газового платья, отделанного золотыми фестонами. Теперь Люсиль доложит остальным слугам, что новая компаньонка нарядилась в старое платье Розабел, хотя этой привилегией обладают только зарекомендовавшие себя слуги высшего ранга. Никто ведь не знает, как она сопротивлялась, прежде чем согласилась надеть это платье.
– Знаешь, Брауни, ты просто позоришь меня своим видом. В этих мрачных одеждах ты выглядишь на десять лет старше.
– Не забывайте, что я в трауре. Кроме того, леди Эстер запретила мне надевать ваши платья.
– Я скажу маме, что отказываюсь появляться на людях с такой безобразной компаньонкой. Я уговорю ее. Она всегда со мной соглашается.
– Но она не позволит мне флиртовать с лордом Рокфордом. Да я и сама не соглашусь служить вам прикрытием для каких-то тайных дел.
– Давай договоримся. Если ты позволишь мне улучшить твой гардероб, я больше не буду настаивать, чтобы ты отвлекала на себя внимание его сиятельства.
Розабел порылась в своей гардеробной и предложила Клер несколько платьев, которые ей самой казались слишком невзрачными. Остаток дня Клер занималась подгонкой платьев. Работая иголкой, она убеждала себя, что эти платья не слишком сильно изменят ее внешность.
Однако сейчас, глядя на себя в зеркало, Клер покачала головой. Несмотря на вдовий чепец, в новом платье она выглядела настоящей леди.
А что, если кто-то заметит фамильное сходство?
Нет, этого просто не может быть. Во-первых, ее лицо будет в значительной степени скрыто очками, а во-вторых, она больше похожа на отца, чем на мать. Не говоря уж о том, что никому не придет в голову искать дочь леди Эмили среди слуг.
– Этот чепец какой-то старушечий, – заявила Розабел. В зеркале за спиной у Клер отразился обольстительный ангел в бледно-золотом газовом платье. – В следующий раз я попрошу Люсиль сделать тебе настоящую прическу.
– Нет! – Клер сделала глубокий вдох и сбавила тон. – Вдовам полагается носить чепец, миледи. Я не хочу, чтобы на меня обращали внимание.
– Какая же ты глупая гусыня, Брауни. Женщина должна уметь пользоваться своей внешностью, а не прятать ее.
– Я всего лишь прислуга и предпочитаю держаться в тени.