Покоренное сердце
Шрифт:
Как же быть?
Она глубоко вздохнула. У нее впереди уйма времени, чтобы подумать об этом, а сейчас она должна думать только о папе. Поскольку Саймон так и не поверил в его невиновность, остается надеяться только на себя.
Сегодня Уоррингтоны дают бал-маскарад. Если она наденет маскарадный костюм, то сможет проникнуть в дом незамеченной.
Саймон стоял на черной лестнице у двери, ведущей в коридор, где располагались спальни леди Эстер и леди Розабел. Отсюда он мог видеть всех, кто проходил по коридору.
Днем,
К тому времени, как появились первые гости, он тайком через черный ход впустил Айлингтона, разместив его в бельевой, расположенной на противоположном конце коридора. Он также расставил людей в кустах вокруг дома, на случай если кто-нибудь попытается проникнуть в дом через окно или балкон.
Саймон вытащил из кармана часы. Скоро полночь. Нервы его были напряжены до предела. Нет ничего утомительнее, чем сидеть в засаде.
Но сегодня ему было во сто крат тяжелее. Сегодня на кону стояло его собственное счастье.
Если сегодня они поймают настоящего Призрака, он сможет подарить Клер то, чего она хочет больше всего на свете. Он подарит свободу ее отцу.
Если же Призрак не появится, через несколько дней Гилберта Холлибрука будут судить и Айлингтон выступит свидетелем обвинения. Отца Клер приговорят к виселице.
У Саймона похолодели руки. Если это случится, он потеряет Клер. Навсегда. Она будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. Но хуже всего то, что он и сам себя возненавидит, если отправит на казнь человека, не будучи до конца уверенным в его виновности.
Что, если Холлибрук действительно стал жертвой чьего-то коварного замысла? В течение долгого времени Саймон противился своей интуиции. Наверное, Клер права: он упорно не желает взглянуть на дело с другой точки зрения и игнорирует факты, не укладывающиеся в его схему.
Возможно, и так. Но она не понимает другого: у него такая работа, что он не имеет права принимать ее слова на веру. Во всех его действиях должна прослеживаться явная, четкая логика.
Но он мог, по крайней мере, рассмотреть ее предположение, что преступником является кто-то из обитателей Уоррингтон-Хауса. Если исходить из этой посылки, то вором может быть только лорд Фредерик – он заядлый игрок и увяз в долгах. Один из людей Саймона заранее побывал в спальнях леди Эстер и леди Розабел и составил опись драгоценностей. Если после бала выяснится, что что-то пропало, эта мера позволит им более точно установить, когда пропала вещь: до или после бала.
В конце коридора показалась монахиня в белых одеждах. Саймон насторожился. Призрак – женщина?
Он пригляделся, надеясь узнать
Монахиня прошла мимо интересующих его комнат и завернула за угол. Саймон выдохнул. Он старался не думать о том, что дома, в постели, его ожидает Клер.
Заворачивая за угол, Клер успела заметить спрятавшегося за дверью Саймона. Если бы она не знала, что он будет там стоять, то, вряд ли смогла бы его увидеть. В длинном темно-коричневом одеянии с капюшоном он был почти незаметен в темноте коридора.
Забавно, что они, не сговариваясь, оделись в монашеские одежды. Клер наспех смастерила себе костюм из простыней. Сегодня днем Саймон чуть не поймал ее за шитьем, когда вернулся с Боу-стрит. Услышав за дверью его шаги, она едва успела запихнуть костюм в сундук. Потом она весь вечер изображала любящую жену, чувствуя себя виноватой, оттого что вынуждена снова обманывать его.
Она остановилась возле двери лорда Уоррингтона и посмотрела в обе стороны коридора. Убедившись, что ее никто не видит, она быстро вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Сейчас маркиз находился в библиотеке с другими джентльменами, беседуя с ними о политике, и Клер решила, что это самый подходящий момент для того, чтобы посмотреть, что он прячет в сейфе. Остальные члены семьи тоже были заняты: лорд Фредерик играл в карты: в гостиной, Розабел, похожая на сказочную принцессу, без устали танцевала, причем два танца она отдала светловолосому кавалеру в маске. Клер не сомневалась, что это был Льюис Ньюком.
Клер вошла в спальню маркиза. Если ей удастся найти драгоценности, Саймон наконец, поверит ей. В комнате никого не было, на столике возле кровати стояла зажженная масляная лампа. Другой возможности попасть сюда у нее уже не будет.
Широкая кровать под пологом была накрыта шелковым покрывалом с драконами. Фигурки животных из коллекции деда отбрасывали зловещие тени. В гардеробной было темно. Откуда-то слева из темноты сверкнули два рубиновых глаза. Клер застыла от ужаса. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что это глаза медного тигра, который лежал в основании столика.
Клер выдохнула и постаралась взять себя в руки. Здесь стояла такая звенящая тишина, что ей стало страшно. Она подошла к фамильному гербу, висевшему на стене. Сняв его с крючка, положила на стул. Затем попыталась повернуть ручку сейфа, но та не поддавалась.
Интересно, где дед держит ключ?
Она выдвинула ящик прикроватного столика и поднесла к нему лампу, чтобы получше рассмотреть его содержимое. В ящике лежали книги, носовой платок, флакон из темного стекла с лауданумом – все то же, что и в прошлый раз. Ключа здесь не было.