Покореженное эхо
Шрифт:
Расселись, кто куда. На диване сидел Платон Пелевин. Теперь, спустя почти десятилетие, он стал крупным банкиром. Впрочем, в его талантах никто не сомневался, как и он сам в себе. Рядом с ним устроился Паша Назаров. Он не вырос и не упал на дно. Его доходы росли со скоростью инфляции в стране, но ему удавалось держаться на плаву благодаря своему продюссерскому таланту. По возрасту он был самым молодым в команде. Недавно ему стукнуло сорок два года.
За столом сидел Георгий Уваров. Жоре, как называли его друзья, повезло меньше всех. На одной из своих грандиозных афер он все же погорел, влип и отбыл в местах не столь отдаленных пять лет от звонка до звонка. Вернулся из заключения и понял, что его методы
На сегодняшний день Жора считал себя успешным коммерсантом и подумывал уже о сети ресторанов. Четвертым в номере был популярный писатель Вениамин Гортинский. Он стоял у окна с сигаретой и о чем-то думал. Все ждали его слова.
Гортинский по природе своей числился лидером и заводилой. Он придумал хитроумный план ограбления и обманным путем заставил остальных совершить дерзкий налет. Ему простили. План сработал, и их ждало вознаграждение. Правда, радовались они не долго. Вскоре стало ясно, что они сожалеют о содеянном и тяготятся друг другом, но устав соблюдали неукоснительно. Честь была каждому дорога, и клятва не нарушалась ни под каким видом. Это обстоятельство и смущало Гортинского, и он не знал с чего начать разговор.
— Всем вам, дорогие мои друзья, известно о гибели трех наших товарищей. Вы правильно сделали, что не пришли ни к одному из них на похороны. В последнюю поездку в Швецию, когда двое вовсе не приехали, мы решили, что будет лучше, если мы оборвем все связи между собой и даже уничтожим следы тех связей, которые имелись. Надеюсь, каждый из вас это сделал. На кон поставлены большие деньги. Рисковать мы не имеем права. Но случилось непредвиденное. В течение полутора месяцев погибли трое из семерых. Я пришел к очень печальному выводу.
Виновник этих смертей один из семерых. По-другому быть не может. И я собрал вас для того, чтобы мы попытались разобраться в сложившейся ситуации и сделать все, чтобы остановить процесс устранения остальных, еще живущих, к коим отношусь и я сам. Какие будут мнения?
Первым взял слово Паша Назаров.
— Я не верю, что кто-то из нас мог расколоться и рассказать нашу историю постороннему. Я говорю об убийце. Склонен считать случившееся стечением обстоятельств. И вот почему. Начнем с Севы Дикого. Я наводил справки. Он жил последние три месяца в Питере, где готовился выступить в роли защитника Дато Ганзелии — известного вора в законе, отпетого бандита, который помимо своей банды имел и врагов.
— Он всю жизнь таких защищал, — вставил Уваров. — Меня он тоже защищал, не то я все десять лет схлопотал бы. И за двадцать лет практики на него никто не покушался. В тюрьмах и лагерях его хорошо знают, и он там в большом авторитете.
— Только не у врагов Ганзелии. Они не хотят, чтобы его спас адвокат и Ганзелия вышел бы на свободу из зала суда. Вот и решили сломать хребет адвокату. А если уж говорить о Евдокиме Вяткине, то я вообще удивляюсь, как он сумел дожить до сегодняшних дней. Почти все, с кем он начинал, г давно лежат на кладбище. А на Кима не меньше пяти покушений устраивали. На шестом он попался.
Что же касается Игната, то его, конечно, убрали фээсбешники. Кто его просил лезть со своей электроникой в космические проекты? И при этом ездить в Европу и Америку. Мужика завербовали, а он ляпнул
— По каждому отдельному случаю, Паша, ты очень убедителен, — согласился Гортинский. — Но есть одна деталь, которая все твои доводы разбивает в пух и прах. А именно. Мои связи в органах милиции позволили мне выяснить, что все трое были убиты из одного оружия. Действует очень опытный киллер либо полный профан, которому страшно везет. Жертвы убиты из пистолета пятого калибра выстрелом в сердце. Вряд ли профессионал будет пользоваться таким примитивным оружием, да еще не делая контрольного выстрела в голову.
— Ну прямо как в твоих романах, Венечка, — усмехнулся Пелевин. — Ты у нас мастак описывать экзотические виды оружия.
— Ты прав. Я очень хорошо разбираюсь в оружии. Это мой хлеб и я должен понимать, о чем пишу.
— А если кому и выгодно убить всех нас, — продолжал Пелевин, — то тебе в первую очередь. Карточки убитых приходят на твое имя.
— Они при мне, могу их передать тебе или любому из вас. К тому же, ни для кого не секрет, где они хранятся в моем доме. Приходи и забирай. Могу добавить к твоему выпаду, что я сам предложил вам способ хранения картин, раздал ключи и сделал так, что ни один из нас не может воспользоваться достоянием. Я мог бы этого не делать девять лет назад и не сказать вам о тайнике ни слова. Пройдет срок, и каждый получит свою долю, остальное — не ваше собачье дело. И вам бы пришлось с этим смириться. Или пойти в полицию с повинной, на что ни один из вас не решился бы. И вообще. Вы сидели в своих стокгольмских отелях и тряслись от страха. Я мог бы позвонить каждому и предложить свалить из страны к чертовой матери. В минуту ваш след простыл бы. Нет. Я с риском для себя собрал вас за городом, показал товар и предложил сделать замки.
— Ты прав, Веня, — вмешался продюсер. — Но с тех пор прошло десять лет. Люди меняются и пересматривают свои поступки. Ты уже не так популярен, как в те годы, и даже вынужден был устроиться на работу обычным редактором. Только вот амбиции и потребности остались прежними. А учитывая твою богатейшую фантазию, ты решил устроить показательную расправу над своими бывшими сообщниками. А почему нет?
— Как одну из версий я ее принимаю, — спокойно отреагировал Гортинский. — Есть другие мнения?
— А почему не Жорка Уваров? — предложил Пелевин, — Он многому научился в зоне. К тому же, он единственный, кто знает все детали, но ничего не получит в результате. Свой ключик он сменил на ресторанчик.
— Вы знаете, ребята, я удивлен, — улыбаясь, заговорил Уваров. — Не сомневался, что буду первым из подозреваемых. Урка он и есть урка. Так нет, вы, как коршуны налетели на Веню. Я бы на вашем месте сам отдал ему все карточки и даже не спорил бы. По совести сказать, они принадлежат ему по праву. План придумал он. Гениальный план. Организовал работу он. Землю купил в Швеции, дом и бункер построил, директора музея под себя подмял да еще расписку с него взял.
А мы кто такие, чтобы требовать равной доли с ним? Так, шпана, исполнители.
Искатели приключений, марионетки. По сотне долларов за старания, и пошли вон! Я знаю не понаслышке, как делят деньги паханы. Так нет. Он разделил все поровну, как себе, так и другим. Он собрал вас здесь, чтобы о шкуре вашей подумать, а вы его же и сожрать решили. Сволочи вы! Скоты неблагодарные! А насчет себя я так скажу. Кандидатура, конечно, подходящая, но только у меня на такие хитрости ума не хватит. Слишком все запутано. Точнее, нестандартно. Хотите подозревать меня, ради Бога. Только для начала предъявите мне факты. Меня теперь без фактов и доказательств к стенке не прижмешь. А киллера мог нанять любой из нас. Дело не хитрое. И ты тоже, краснобай пузатый. Я тебе говорю, Платоша!