Покореженное эхо
Шрифт:
— Мне сказал об этом официант, обслуживавший их столик. Лично я инцидента не видел. Пришли новые посетители, и я находился в другом конце зала.
Марецкий понял, что большего он не добьется. Они ушли.
— Отвези меня к Насте, Борис, а потом езжай на работу к Игнату Анисимову. Надо проследить весь его вчерашний день. После разговора с директором он вернулся за столик, по словам жены, сам не свой. Ну допустим, что он ошибся. Какая в этом трагедия?
— А может, дело не в директоре? Он увидел у стойки Ольгу и испугался скандала.
— Получается, что они появились в ресторане одновременно. Бармен уверяет, что Ольга успела выпить бокал шампанского, а второй заказала для спектакля.
— Может, она следила за ним?
— Я тоже так думаю. Встретиться случайно в ресторане Москвы маловероятно.
Их уже тысячи. И вот, что еще. Этот Уваров мне не понравился. Есть в его взгляде какая-то вороватость. Надо его проверить по всем параметрам. Возможно, их дорожки перекрещивались.
— ОВИР тоже проверять?
Марецкий непонимающим взглядом посмотрел на водителя.
— О чем ты, Боря?
— О теории Настены. Тогда мы тоже не могли установить связь между Вяткиным и адвокатом, кроме того, что Дикой жил на его даче. А потом выяснилось, что они вместе ездили в Швецию несколько раз.
— Не вместе, а в одно и тоже время выезжали за границу. Причем в разные страны, но у каждого в паспорте стоит штамп шведской таможни.
— Вот-вот. Такая же вероятность совпадения, как встреча в одном ресторане Москвы. Можно было бы понять, если бы речь шла о Париже — столице мира. А Стокгольм — это, что называется, на любителя.
— Проверяй. Только Швеция тут ни при чем. Убийства происходят в Москве, а не в Стокгольме.
— Речь-то идет о связи между убитыми. Представь себе, Степа, что этих людей что-то связывает. Не знаю что и гадать не хочу, но почему они так упорно не хотят в этом сознаваться?
— Связь не доказана.
— Доказана. Не понимаю тебя, Степан, ты упорно не хочешь замечать Ольгу Ципканскую. Как только она показывается в обществе какого-то мужчины, так он погибает. Все убиты одним и тем же способом, из одного оружия. Какие тебе еще нужны доказательства?
— Мне нужен мотив. А в сказку, рассказанную Таисией Лучниковой, я не верю. Наивный сюжет, чуть ли не шекспировская трагедия. Женщина-вамп, мстящая за смерть своего любимого. Смешно. Ты только подумай, кто убил возлюбленного Ольги? Вяткин? Крупный бизнесмен, владелец трех десятков автозаправочных станций в Москве. Человек, ворочающий крупными деньжищами. Что ему в жизни не хватало? Всеволод Дикой? Адвокат экстра класса. Тоже человек не бедный. Мог позволить себе купить островок в Тихом океане. Или Игнат Анисимов? Ученый с мировым именем. Разработчик электронного оборудования для космических станций. И все они кровожадные убийцы. Так что ли?
— И тем не менее их убивает одна и та же рука, очень похожая на нежную ручку Ольги Ципканской.
— Да похожая, но не факт. А мы должны придерживаться
Машина остановилась возле дома Анастасии Ковальской, и Марецкий поднялся к ней домой.
Хозяйка уже встала и пила кофе. Гость тоже не отказался от бодрящего напитка.
— Новый труп, Степа?
— Какая проницательность.
— Вряд ли ты решил бы приехать в девять утра в Ясенево, чтобы попить кофе.
— Да. И зовут его Игнат.
Настя нахмурила брови.
— Имя, которое называла Тая?
— Вот это меня и настораживает. Мне кажется, она знает куда больше, чем рассказывает нам. А тебе не кажется, что она все же виделась с сестрой? Ольга ее вызвала криком о помощи, сестра приехала и ждет у моря погоды. Нелогично. По началу, чуть ли не каждый день к ней в отель ходила, а теперь пропала.
— Ну она тогда еще никого не убила. А теперь, когда замарала руки в крови, не хочет впутывать сестру в грязную историю. Игната, как я понимаю, убили из того же оружия?
— Да. Сегодня ночью в лифте его дома. А два дня назад Ольга появилась в ресторане, где Игнат сидел с женой, и выплеснула ему на физиономию шампанское из фужера, зачем? Если собирается пристрелить мужика, то зачем сверься?
— Перед кем? Перед женой? Она же не размахивала пистолетом, не скандалила, не запугивала.
— Попроси Метлицкого, пусть он понаблюдает за Таисией. Сестры не могут не встречаться. Должна быть связь.
— Метлицкий на данный момент разгуливает по Стокгольму, а Журавлев, очевидно, изучает достопримечательности Таганрога. Я в полном одиночестве.
Попробую сама за ней присмотреть. Кто он такой, этот Игнат?
— Крупный ученый. Работал на космос. Анкета безупречная. За что такого человека можно убить?
— Но он не всегда был ученым. В молодости многие делают ошибки. Иногда за них расплачиваются в зрелом возрасте.
Настя достала несколько цветных фотографий и разложила их на столе.
— Узнаешь его среди этих людей?
Марецкий безошибочно ткнул в одного из них пальцем.
— Этот. Кто остался?
— Если бы знать. Двоих вообще не опознаешь, лиц не видно. Из четверых двое уже мертвы. Делал фотографию, скорее всего, Вяткин. Он тоже уже на небесах.
Всего их семеро. В живых осталось четверо. По лицам фамилии не прочтешь.
Фотографии не менее восьми лет. Может, кто-то убит год назад или пять лет, мы не знаем.
— Они на пикнике? Шашлыки видно.
— Вино французское, консервы шведские. Это где-то под Стокгольмом. Вот почему Метлицкий рванул в Швецию. — Значит, Сухоруков прав.
— Боря? В чем прав?
— Запросы в ОВИР решил послать. Он придерживается твоей версии.
— У меня нет никакой версии, Степа. Слишком много противоречий. Ни на один вопрос нет ясного ответа. Я до сих пор ломаю голову, зачем Дикой попросил горничную из «Астории» позвонить в Москву в частное агентство и просил устроить сам за собой слежку?