Поле битвы
Шрифт:
— Ты утомился на охоте! — попробовала вырваться Даяна.
— Я?! Я утомился на охоте?! Я отдохнул от всех вас! — И, отшвырнув запястье жены, бросился в гостиную, выкрикивая на ходу обвинения: — Ты все знаешь, они тебя игнорировали, и ты спасалась сном! Так, Даяна?!
— Угомонись! — взмолилась она. — Ты расстроен тем, что тебя не так приняли, и срываешь зло на мне!
Этот упрек ударил лорда в спину, он дернулся, остановился возле двери в кабинет и вернулся к жене:
— Нет, Даяна. Не считай меня болваном. Я вижу, что все идет наперекосяк. Тебя хоть раз за эти дни пригласили в гости?
— Нет.
— А
Даяна отвернулась и отошла к окну. Сказать мужу, что ее опрометчивость поставила галактики на грань войны?
Но ведь еще не все потеряно… отец наверняка выполнит ее просьбу…
Нет, говорить нельзя. Известие убьет Эдриана. Похоронит надежды на блестящее будущее и безвозвратно разрушит их брак. Лорд никогда уже не сможет доверять ей, поскольку объяснить причину своего знанияДаяна не сумеет. Ему будет легче признать свою супругу опасной сумасшедшей, чем помогать ей нести ношу — ношу самого страшного оружия во Вселенной.
Даяна чувствовала в себе силы, способные взорвать согласие миров. Информация — вещь убийственная. И какова будет реакция мужа на ее признание: «Дай мне рупор и трибуну, я в силах открыть все тайны галактик?» Он однозначно примет ее за сумасшедшую. До прибытия челнока запрет в спальне и отправит в столицу, не дожидаясь разрешения Совета.
Лорд не окажет ей поддержки. Он больше царедворец, чем муж.
И винить в этом одного Эдриана нельзя. Она сама дала согласие на династический брак и теперь не вправе требовать от мужа жертвенности…
«Я знаю слишком много и потому не в состоянии сказать ничего» — так могла бы ответить Даяна. Ноша абсолютного знания слишком тяжела для двоих, ее либо несут всем миром, либо стараются не замечать. Даяна выбрала последнее.
— Оставь меня, Эдриан, — тихо попросила Даяна. — Я ничего не знаю.
— Нет, — с горькой усмешкой бросил муж, — ты что-то знаешь, но скрываешь это от меня. Ты предаешь меня, Даяна…
«Ты сам, единственный во всех посольствах, выбрал тактику трусливого покоя! — могла бы выкрикнуть она. — Ты — предпочел принять мои слова о действиях Архана как шутку, а не — задумываться! Ты — предпочел уехать на охоту, оставить все как есть и „не заметить“ напряжения! Ты сам меня оставил…»
— Из тебя выйдет отличный Консул, Эдриан, — с неменьшей горечью сказала Даяна мужу: — У тебя обостренное чутье на опасность. Надеюсь, этот талант впоследствии поможет Конфедерации избегать конфликтов.
Лорд не ответил ничего. Он прошел в свой кабинет и заперся.
Перед тем как отпустить Саргон домой посол Геспард попросил ее застелить диван в кабинете постельным
Ворочаясь в своей постели, Даяна знала, что уснуть не сможет. Переизбыток сна за последние три дня позволил ей лишь держать глаза закрытыми. Волшебный лес и тихая река ждали где-то ее возвращения, но леди боялась прибегать к помощи снотворного. Она боялась окончательно попасть под власть иллюзий. Если раньше бегство в призрачный мир казалось ей панацеей от безумия, то теперь, проворочавшись ночь без сна, она ясно осознала — двойник подготовил ей ласковую ловушку. Страстное, безудержное желание попасть в виртуальный лес доводило ее до бешенства. Даяна стискивала зубами уголок подушки и яростно шептала: «Нет, нет, нет, я не пойду! Я не поддамся! Ты не заставишь меня уйти от реальности, не обманешь призраками!»
Ловушка из ярких снов оказалась посильнее испытания знанием.
И двойник уступил. Той ночью Даяна не разрешила себе уснуть, а серое ничто не тревожило ее сознания. Не разрушало личности и не манило обещаниями.
Под утро усталый мозг Даяны погрузился в некое забытье на несколько минут, и, очнувшись, леди Геспард почувствовала себя — внутренне единой. Как будто что-то внутри ее сказало: прости, я думал, будет лучше, — и отступило. Не вмешиваясь больше ни явно, ни исподволь, оставило Даяну самой себе и словно бы исчезло.
Ощущая себя прежней, Даяна поднялась с постели и, как была в ночной сорочке, прошла до общей библиотеки миссий, выбрала первый попавшийся справочник Торгового Союза и раскрыла его на середине.
«Паррипутан», — прочла слово, выделенное жирным шрифтом, прикрыла ладонью столбик с разъяснениями и задумалась.
Понятие «паррипутан» было совершенно ей незнакомо. Открыв спрятанную под ладонью часть листа, леди прочла: «Редко используемая составляющая ракетного топлива».
Так и должно быть: урожденная графиня Оскардуан, леди Геспард не может знать состава ракетного топлива кораблей Торгового Союза.
— Неужели закончилось?! — вслух прошептала Даяна, но ощутила почему-то не облегчение, а горечь расставания. Будто бы кто-то близкий оставил ее, лишил драгоценного подарка и исчез. Кто-то близкий по духу и рождению, кого Даяна не поняла и обидела.
Но так должно быть. Информационная бомба, которую двойник заложил в ее сознание, слишком опасна. Вот если бы этот подарок был сделан Даяне на любом из цивилизованных миров! Там она знала бы, как поступить! Она нашла бы людей заинтересованных и понимающих, смогла бы поделиться!
Но на Песочнице, в среде послов, привыкших к политическим интригам, любое лишнее знание подобно взрыву. Послам и дипломатам везде мерещатся заговоры и подвохи. И Даяну ждала только смирительная рубашка сумасшедшей…
Захлопнув справочник, как дверь в сверкающий мир, леди Геспард вернула его на полку и отправилась жить дальше — обычной серой жизнью супруги будущего Консула.
Нечто внутри Даяны ощутило эмоцию, родственную слабой усмешке, — так или иначе, но желаемое достигнуто. Леди чувствует покой. Если слабой человеческой личности не хватает для счастья именно этого тусклого состояния, пусть будет так.