Поле боя
Шрифт:
– Что же вы успели? – простодушно спросил Крутов.
– Позлословить о тебе. Я рассказала, какой ты бываешь несносный.
– Шутит она, – нараспев проговорила баба Евдокия. – Присохла она к тебе, кочергой не оторвешь.
Лиза притворно нахмурилась.
– Зря вы ему это говорите, бабушка Евдокия, он же нос задерет. Спасибо за урок. Мы пойдем, пожалуй. До свидания.
– Доброго здоровьица, – поклонилась старуха. – Приходите почаще.
Крутовы сели в машину, и Егор запустил двигатель.
– Так чем вы все-таки занимались?
– Танцами, –
– Танцами? – удивился Крутов.
– Баба Евдокия учила меня танцевать. Только это не совсем танец… или совсем не танец в обычном понимании этого слова. Он восходит к протоформам танцевальных телодвижений, составляющих основу магии движений. Есть специальные позы, положения тела, пальцев рук…
– Мудры.
– Мудры, хасты, которые образуют энергоинформационные резонансные контуры, способные влиять на внешние процессы.
– Зачем это тебе?
– Затем, чтобы, овладев этим искусством, я смогла когда-нибудь стать… – она прикусила губу, бросив на водителя косой взгляд.
– Берегиней? – закончил он.
– А что, не подхожу? – рассердилась Елизавета. – Да, у меня есть задатки, в роду полно ведьм было, но если тебе это не нужно…
– Да многовато для одного воина иметь двух берегинь, – бросил он с рассеянным видом.
– Ах так! – вспыхнула она. – Ту красавицу забыть не можешь? Ну и отправляйся к ней! Останови машину, я выйду.
Крутов послушно затормозил, но продолжать в том же духе не стал. Невзирая на сопротивление, притянул жену к себе и поцеловал. Шепнул ей на ухо:
– Глупая, да разве может кто-нибудь в мире сравниться с тобой? Ты моя берегиня, и никто тебя не заменит.
Елизавета перестала сопротивляться, затихла, потом спустя минуту тихо проговорила:
– Иногда я готова тебя убить… но чаще отдать за тебя жизнь. Ты меня не бросишь?
– Нет, – засмеялся Крутов. – Нам куда бы ни идти, лишь бы с вами по пути. – Тронул машину с места. – Сейчас зажжем дома камин, сварганим кофе и примемся пить блаженство. Кто нам еще нужен?
Дети, хотела сказать Лиза, но передумала. О том, что у них будет ребенок, говорить Крутову было рано. Он же снова боролся в этот момент с призраком Марии, всплывшим в памяти, и молчал до тех пор, пока не победил. Уже сворачивая на улицу Герцена, он вдруг снова впал в задумчивость.
– А все-таки странно, что дед Спиридон так быстро в меня поверил. Он же меня совсем не знал до нашего приезда.
– Знал, – опустила голову Елизавета, пряча глаза. – Ты меня точно не бросишь?
– Что ты хочешь сказать?
– Дед тебе ничего не говорил?
– Ничего, – насторожился Крутов.
– Прости меня…
– Да за что?!
– Наш приезд в Ветлугу был не случаен. Дед обратил на тебя внимание, еще когда ты барахтался в наших родных лесах.
– Каким это образом?
– Он волхв и все видит. Это он предложил мне приехать сюда… – Она посмотрела на Крутова и снова опустила голову. – Ничего случайного в
Крутов подъехал к воротам дома, заглушил двигатель, погасил фары.
– Что молчишь? – еле слышно выговорила Лиза.
– Прикидываю, куда лучше ударить, – усмехнулся Егор. – Ну и дела!
Она быстро взглянула на него, в темноте фосфоресцирующе вспыхнули белки ее глаз.
– Ты… презираешь… меня?
Он повернулся к ней, положил руки на плечи, заглянул в черные омуты глаз, угадав, что они заполнены слезами. – Я тебя люблю!
– Правда?
– Правда!
Она робко потянулась к нему губами… и целоваться в машине в полной темноте было несказанно приятно и удивительно. Очнулись они, когда по крыше кабины забарабанил дождь.
Утро выдалось на удивление тихим, кротким, теплым и солнечным, открывая сезон бабьего лета. Соответственно и настроение у Крутовых было под стать утру. Лиза умчалась на работу, напевая песенку из нового репертуара Аллы Пугачевой, а Егор целый час с удовольствием лупил ногами макивару, избивал тренировочного идола со множеством суковатых «рук» и метал в стену хозблока (бывшей конюшни) ножи и пластины. К десяти часам он был готов к активной трудовой деятельности, собрался было выезжать со двора, однако задержался: к дому подъехал серебристый «Порше-Каррера» девятьсот одиннадцатой модели. Еще один автомобиль – серый «Плимут» остановился поодаль, и Крутов понял, что это телохранители высокого гостя, коим оказался бензиновый король Ветлуги Вениамин Витальевич Григорьев, одетый в неизменный строгий костюм «от кутюр» песочного цвета. С ним был и квадратноплечий Кислярский, чей взгляд красноречиво говорил о его чувствах к хозяину «дворянской хаты».
Крутов спустился в палисадник, остановился за калиткой, выжидательно глядя на гостей.
– Доброе утро, Егор Лукич, – сказал Григорьев, не вылезая из машины, только приспустил стекло. – Как поживаете?
– Вашими молитвами, Вениамин Витальевич, – усмехнулся Крутов. – Как идут дела на бензиновом фронте?
– С бензином перебоев не предвидится, – в том же тоне отозвался Григорьев. – Вы еще не надумали?
– Это вы о чем? – с наигранным простодушием спросил Егор.
Вениамин Витальевич нахмурился, пригладил пальцем усики «а-ля Соломин», окинул Крутова взглядом с головы до ног, однако же держаться он умел и нетерпения не выказал.
– Мы имели честь кое-что вам предложить.
– А я имел честь вас выслушать, – сделал безмятежный вид Егор, – и доложил своему начальству о предложении. Оно клятвенно пообещало проанализировать предложение, но восторга не выразило. Боюсь, оно откажет.
– Насколько мне известно, – хмыкнул Григорьев, – никакого начальства у вас нет, вы, как говорится, птица свободного полета.
– Ну что вы, Вениамин Витальевич, – покачал головой Крутов, – я один не летаю, у меня есть жена, куча родственников, кое-кто из них даже ходит в местных начальниках.