Полет в никуда
Шрифт:
– Ты чего хочешь, Шарапов?
– А вы че здесь, бухаете?
– Тебе какая разница?
Он зашел в комнату и увидел сидящего на полу Гребенщикова с гитарой.
– Ой, мама родная, «Козлодоев», а ты как сюда попал?
– Мы разве знакомы? – растерялся Б.Г.
– Конечно, знакомы, я твою хуйню слушать не могу. Ни одного твоего
сраного текста не понимаю.
Борис после таких слов перестал пить, поставил стакан
– Ну, если Вам не нравится, можете не слушать.
– Да я и не слушаю, но через стенку живет один идиот, который гоняет
твое говно с утра и до вечера по магнитофону. Этот бред у меня вот здесь сидит, – он провел пальцем по шее. – А все-таки, как ты сюда попал «Аквариум» с гитарой?
– Слушай, Шарапов, иди отсюда, а, – вмешался я, – отвали подобру.
Шарапов послал всех «на хуй» и вышел за дверь.
Настроение было испорчено, и я предложил еще выпить, мы откупорили бутылку, потом еще одну, и силы после этого инцидента начали восстанавливаться:
– Борис, не обращай внимания на этот кретин.
– Да, я знаю, мне такое не раз говорили. Ну, ведь у него есть свое
мнение. И я думаю, что доставил ему огромное удовольствие, дав возможность высказать это мнение мне в лицо.
– Да, это уж точно, он теперь будет всем рассказывать, что
Гребенщикова на хуй послал
– Ну, хоть в чем-то я ему угодил.
Б.Г. взял гитару и начал петь свои песни. Перед каждой песней он давал небольшие комментарии. Он пел часа два, потом отложил гитару и сказал:
– Ну, четверть своей нормы я выполнил.
Портвейн опять пошел в дело.
Мы поставили Б.Г. послушать группу «Воскресение».
– Я был у них на концерте, они меня приглашали.
– Ну и как? – поинтересовался я.
– Очень был пьяным, после первой песни я уснул на колонке, потому
что слушал их за кулисами.
– Когда выйдет твой новый альбом?
– Мы сейчас пишем материал, название его будет «Радио Африка». Там
будут очень хорошие песни.
– Спой из «Радио Африки» что-нибудь.
– Этот альбом электрический и на гитаре это не сделать. Будет
слушаться очень плохо и скучно.
– А когда он выйдет?
– Думаю, что через месяц.
Б.Г. пел еще часа полтора, потом делать это было все труднее, пальцы не слушались, и язык начинал заплетаться.
– Может, отвезешь меня домой, а Аню на Снегиревку забросите, – еле
проговорил Борис.
– Нет проблем!
Мы помогли ему одеться, нахлобучили кроличью шапку и пошли ловить такси.
– Ребята, мне у вас очень понравилось. – Б.Г. расплылся в улыбке. –
обязательно приеду к вам еще.
– Будем рады тебя видеть, Борис.
Мы попрощались, обменялись рукопожатиями, и великий и неповторимый Б.Г. уехал домой. Пьяный и с тридцатью рублями в кармане.
Да, в наше время все делалось просто.
Сейчас Борис Гребенщиков – это легенда, патриарх отечественного рока. А в 80-е годы его можно было запросто пригласить домой за символичную плату и послушать любимые песни Рамсеса IV.
Но без таких домашних «сейшнов», наверное, не состоялся бы великий Б.Г.. Это было нужно ему, и это было нужно нам.
«Аквариум» набирал обороты через «магнитофонную индустрию». Не было пластинок, компакт-дисков, не выпускались кассеты, но поклонники группы знали песни «Аквариума».
Сведения о концертах передавались при помощи «сарафанного радио» с молниеносной быстротой. На группу «Аквариум» всегда были аншлаги, и билеты продавались из рук в руки за символическую плату. Многие директора Дворцов культуры и местных клубов рисковали своим местом работы. Но, на свой страх и риск, устраивали концерты опальных исполнителей.
Глава 5.
Слух о том, что в общежитии выступал Борис Гребенщиков, разнесся по всему институту киноинженеров, и, конечно же, об устроителе сего мероприятия.
Я сидел на лекции и конспектировал за преподавателем, когда зашла секретарь нашего факультета и попросила преподавателя отпустить студента Позднякова Григория с лекции. Я вышел за ней, и она повела меня в деканат. В комнате я увидел человека в костюме, на лице у него были одеты аккуратные позолоченные очки. Он сидел за столом и пил чай.
– Здравствуйте, Григорий, – вежливо обратился он ко мне.
– Здравствуйте, – неуверенно ответил я.
– Меня зовут Андрей Иванович, я хотел бы поговорить с вами наедине, -
он посмотрел на секретаря, и та вышла за дверь.
– Вы давно знаете Бориса Гребенщикова? – начал он издалека.
– А что?
– Я из комитета государственной безопасности.
– Он что, преступник какой-то? Почему он вас так интересует?
– Нет, он не преступник, но он ведет аморальный образ жизни и своим
поведением растлевает нашу советскую молодежь.
– Да? – вопросительно посмотрел я на него.
– Да. И скажу более того, его песни несут антисоветскую пропаганду. А
Вы, Григорий, насколько я знаю, устроили его концерт в общежитии вашего института.
– Но я его песни, наверное, не понимаю.
– А зря, Вы вслушайтесь в его тексты, там явно сквозит антисоветчиной.