Полигон
Шрифт:
– У нас десять минут, – крикнул он полковнику, – потом схлопнется! Тень, поставишь еще парочку?
Тень отрывисто кивнул и накинул капюшон. Разведчик слегка замерцал и, поймав второй активатор купола, скользнул к следующему выходу в зал, сливаясь со стеной.
Оливер прищурился и сжав руке свой медальон что-то резко выкрикнул, вытягивая руку в сторону лича. С его пальцев сорвался огненный вихрь, проделавший в рядах нежити настоящую просеку.
Отряд бастионцев, собравшийся было отступать к одним из кованных ворот, вплавленных в баррикаду, замедлил своё
Хоралы зазвучали ещё громче, и отец Моррис развёл руки в стороны, с лёгкостью удерживая тяжеленный башенный щит и палицу. Казалось, клирик хочет кого-то обнять. Баньши, до этого момента безнаказанно терроризирующие бастионцев, дико завизжали и заметались во все стороны - как оказалось, хоралы причиняют им такую же боль, как их собственные крики людям.
Лич, заметив изменение на поле боя, многообещающе посмотрел на отряд полковника и безумно захохотал. Неживой маг, позабыв про атаки защитников крепости, швырнул в полковника облако праха, которое бессильно разбилось об искрящийся молниями щит Олега. Щит мигнул, но не пропал, а рассыпался сотнями небольших молний, юркими змейками, поразившими близстоящую нежить.
Лич недовольно скривился и требовательно посмотрел на коридор, находившийся у него за спиной. При этом его голова, словно на шарнирах, прокрутилась на 180 градусов. Маги Бастиона, заметив телодвижения лича усилили нажим, словно пытаясь от чего-то отвлечь немертвого мага. На лича обрушился ливень заклинаний. А люди, стоящие на баррикадах, взволновано забегали.
Олег счастливо вздохнул полной грудью. Воздух был буквально переполнен энергией и парень впитывал ее каждой клеточкой тела. Он метнул несколько молний в тумбообразные груды мяса, прожигая уродцев насквозь и почувствовал непреодолимое желание воспарить над полем боя. Олег хищно улыбнулся – как удобно было бы сверху разить своими верными молниями врага!
А пограничное войско Бастиона, до этого с трудом отбивающееся от лича и его армии, не веря в происходящее, то тут то там разворачивалось в наступление. Непонятная мощь, волнами исходящая от неизвестно откуда взявшейся кучки воинов наполняла их руки силой, а сердца отвагой.
Каждый удар разил точно в цель, и воины с удивлением понимали, что сейчас успевают нанести вместо одного два, а то и три удара противнику. Движения же скелетов, полуразложившихся зомби, упырей, костяных гончий и баньш, казалось, наоборот замедлились.
Чем ближе нежить находилось к полковнику, тем сильнее она замедлялась, начиная двигаться так, будто находилась под водой. А отряд, подгоняемый криками Константна, тем временем приближались к личу все ближе и ближе.
– Ещё чуть-чуть, ещё немного, – шептал Константин, чьи зрачки начали наливаться синевой, а самого аналитика трясло, будто он что-то из последних сил сдерживал в себе. – Еще шажок! Все!
– ААарргххх! – грудь Константина выгнуло дугой, его самого приподняло в воздух на добрых полметра.
Большое облако праха, выпущенное личом и почти долетевшее до прикрывшихся щитами бойцов Лида, было
Маги Бастиона недоумённо смотрели друг на дргуа, не понимая, куда подевалась их магия. Лич, перестав хохотать, начал судорожно метаться то туда, то сюда. Простые воины, что-то почувствовав, лишь плотнее сомкнули свои ряды, не переставая рубить ползущую на них нежить.
Как только Серый Кардинал впустил из себя антимагию, мэтр Раби, как и было договорено, вынул из-за пазухи длинную алебарду с посеребрённым крюком на конце и бросил её Олегу. Тот подхватил оружие и кинулся к личу. Сахарок, Шарп и Лид с бойцами, под руководством Лида прижимали лишившуюся магии высохшую мумию к стене.
Олег, выскочив сбоку, зацепил крюком костлявую ногу, выглядывающую из-под юбки, сделанной из человеческой кожи, и с силой рванул алебарду к себе. Лич потерял равновесие и неуклюже рухнул на землю, завизжав так, что заложило уши, наверно, даже у баньши.
Полуоглохшие бойцы, не обращая внимания на потекшую из ушей кровь, с остервенением принялись рубить на куски предводителя армии мёртвых. Лич еще какое-то время сопротивлялся, пронзительно крича и протягивая в сторону дальнего коридора свои костлявые руки.
Олегу, который врубался в лича алебардой, вдруг стало жалко это несчастное существо, вскрикивающее от каждого удара, и парень замешкался, не зная, как поступить.
В чувство его привел окрик Лида:
– Олег! У нас секунд десять, пока антимагия действует, не успеем, он устроит здесь самую настоящую мясорубку!
– Руби парень! – крикнул Шарп, старательно кромсающий шею нежити, – не давай ему залезть тебе в голову!
Олег мотнул головой и выбросив из головы все мысли, с новыми силами врубился в тщедушное, но удивительно крепкое тельце лича, работая алебардой, как топором. Наваждение ушло и парень облегченно выдохнул – под его ударами корчилось не разумное существо, а исходящая злобой ко всему живому древняя тварь.
Раби и Мрак, тем временем закончили устанавливать уже вроде как ненужный метатель. Как выразился почтенный интендант «на всякий случай». Стрелять сейчас в лича – было бы бессмысленной тратой дорогостоящего снаряда. Но разведчик все равно держал древнее порождение зла на прицеле. Тоже «на всякий случай».
– В стороны! – Отец Моррис распростёр руки над изрубленным телом лича и в еле ворочающуюся нежить ударил ослепительно яркий свет, заставляя останки нежити с шипением таять. – Кир, давай!
Лучник, получивший от «сундука» амфору с огненной жидкостью, ловко закинул склянку ровно в центр гниющей кучи костей и отскочил назад. А в следующий мир ярко-алое пламя взметнувшегося огня принялось с довольствием пожирать прах мертвеца.
Несколько томительных секунд и огонь спадает, оставляя после себя золотой череп, валяющийся на полу. Отце Моррис набрасывает на него какую-то тряпку и ощущение отчаяния и безнадежности мгновенно исчезает, а в зале как будто становится светлее.