Полигон
Шрифт:
И все-таки…
Хрен меня кто остановит.
– Жди меня, Полигон, я уже еду!
Микроавтобус сорвался с места и понес меня к мечте (это я так лестно о едва поползшей, рассыпающейся на ходу груде металлолома).
Над городом собирались грозовые тучи.
Вряд ли это к добру.
Адольфо, благороднейший среди волков [13] , никогда не смотрел на жен товарищей по оружию. У него нет приятелей-полицейских. Да что там, у него вообще нет друзей! И он никогда не шлялся по ночным клубам, что само по себе уже праведное деяние.
13
Адольфо (итал.) –
Так разве удивительно, что именно ему, а не какому-нибудь вшивому соучастнику, избавь Мадонна, поручили открыть филиал в проклятом городе грешников?! Эта честь не для каждого regime, вы так не считаете, господа хорошие?
Начал Адольфо, понятно, с сети пиццерий с дровяными, как положено, печами. Так все его коллеги закрепляются на новой земле, и он не исключение. Он не дурак, не будет изобретать велосипед – надо обжиться, осмотреться, прикинуть, что, где и как, а уж потом…
Сеть прогорела, даже пепла не осталось.
Он и представить себе не мог, что украинцы с китайцами, принятые на работу после долгого собеседования, совершенно не приспособлены печь маринару с маргаретой. А если они делают неаполитанскую классику с помидорами Сан-Морцано, собранными к югу от Везувия, и даже умудряются с помощью Иисуса раскатать тесто руками, то в итоге у них все равно получается подогретый в микроволновке кусок резины бледного цвета, обильно политый прокисшим кетчупом! И это еще в лучшем случае!..
И ладно, первая пицца комом, как говорят в Палермо.
Чуть освоившись, Адольфо решил наладить сразу два благородных и всеми уважаемых бизнес-проекта: открыть бордель с первоклассными шлюхами и завалить город крупной партией отборнейшего героина.
Это было его ошибкой.
Проституцию в Вавилоне контролировали «азиаты», а трафик наркоты – «африканцы». Так что мистер Гамбино остался жив только потому, что первые передрались со вторыми из-за того, кому выпадет шанс жестоко с ним расправиться.
Под шумок Адольфо залег на дно, но такие, как он, – это общеизвестно – всегда всплывают, потому что по природе своей тонуть не могут. На сей раз он занялся тем, чем в Вавилоне никто не стал бы заниматься, – розничной продажей оружия в микрорайонах. Ведь чего-чего, а стволов на душу населения в городе грешников было в разы больше, чем самого населения. Именно поэтому ни один клан не покусился на его заранее провальное предприятие. За экспорт мистера Гамбино конечно же закопали бы живьем, а так…
Но это все прелюдия, а сама опера только начинается.
Знай Адольфо, что Максим Краевой чуть ли не самый известный сталкер Чернобыля, видит Мадонна, ни за что не взял бы его на работу… Когда Край бессовестно набил тачку фирмы товаром и отчалил в неизвестном направлении, Адольфо поднялся с холодного пола. Ему надоело корчить из себя слабака, рухнувшего после первого же тычка в голову. Да ему как-то врезали по затылку кувалдой – и ничего! И ничего. И ничего…
Он заставил себя прекратить. Слово «ничего» оказывало на него прямо-таки сатанинское воздействие. С достоинством, подобающим его положению, Адольфо отряхнул брюки – там, куда мог дотянуться, то есть почистил небольшой сектор ткани у самого ремня. Он все-таки серьезный мужчина, а не безусый мальчишка. Если уж приходится под кого-то ложиться, он делает это не за два евроцента. Минимум – за три.
Адольфо проследовал в свой кабинет, где уселся в кресло, едва не сломав его. Хотел было закинуть ноги на стол, но после третьей безуспешной попытки отказался от этой
Этой ночью Адольфо пришлось поработать на складе одному, ведь в этом городе никому нельзя доверять! Ни-ко-му! Точно какой-то вьетнамец, выбравшийся на свет божий из тоннелей Кути и готовый работать за похлебку, он без помощи наемных рабочих перетащил к входу ящики с подходящими стволами и прочим армейским барахлом. Ведь клиент всегда прав, и если клиент чего-то хочет – тем более такой клиент, – никак нельзя облажаться.
Набрав нужный номер одним лишь прикосновением пальца, Адольфо Гамбино поднес телефон к уху и, когда абонент откликнулся, доложил:
– Все в порядке. Я лично проследил, чтобы…
В трубке раздались короткие гудки.
Адольфо заскрежетал зубами, едва не выбитыми Краем. Он не привык к такому обращению! Выбрался из кресла, подошел к бару и налил себе полный стакан граппы. Половину сразу вылил в глотку и тут же закусил пригоршней соленых оливок. Пару раз глубоко затянулся – чуть успокоился. Ведь теперь у него есть разрешение кланов на все операции в городе. Ни одна группировка больше не осмелится наехать на Адольфо Гамбино.
Семья будет им гордиться!
Он вновь поднес стакан ко рту, но насладиться очередной порцией крепкого напитка не успел – его ударили чем-то тяжелым по затылку, глаза затопила тьма, и Гамбино потерял сознание…
…Если бы Адольфо пришел в себя, он увидел бы, как по складу скользит гибкая фигура в черном, примеряясь, что бы еще взять.
Потом черная фигура возвращается к Адольфо, наклоняется над ним, и из кармана итальянца чудесным образом исчезают ключи от крутейшей спортивной тачки с трезубом на эмблеме фирмы-производителя.
И вот уже триста семьдесят лошадей под капотом мчат по ночным улицам Вавилона – прочь от Адольфо Гамбино и его склада.
В небе грохочет и сверкает.
Звездное небо над головой – это круто.
Задрать подбородок, открыть глаза и наслаждаться видом родной галактики. И ничего, что горние выси затянуло тучами! Пусть!
Запредельная скорость – это наше все.
Какой же наш не любит… И пофиг, что из движка не выжать больше восьмидесяти!
Зато адреналин просто-таки кипит в крови. Его хоть ведрами черпай, ведь микроавтобус на ладан дышит, вот-вот развалится…
Если все это – небо, скорость и адреналин! – вас не пьянит, у вас наверняка уже трупное окоченение, а венки на вашей могиле выгорели на солнце и пропитались дождями.
Что ж, в таком случае жму вашу холодную руку, коллега.
Вероятно, вскоре и я перестану дышать, ведь в меня и мою арендованную тачку, замершую у очередного КПП, нацелили РПК и РПГ одновременно. Из снайперки тоже целились. Из автоматов еще собирались продырявить колеса. И это не считая совсем уж экзотического оружия, вроде топоров из раковин тридакны, заточенных костей и бамбуковых ножей. Тощий обнаженный боец – то есть совсем-совсем обнаженный, без нижнего белья даже! – намеревался проткнуть Максимку Краевого украшенным перьями и мехом двухметровым копьем с бамбуковым наконечником. Прочие дружки обнаженного, которым не достались даже старинные мушкеты, нацелили в меня луки. Представляю, во что превратится фургончик дядюшки Мокуса, если стрелы таки отправятся в полет. Вряд ли их отнюдь не стальные наконечники пробьют лобовое стекло, но то, что меня хотят убить, уже неприятно!..