Полигон
Шрифт:
– Пожалуйста, не кричи, – попросил ее Патрик.
– Но я на самом деле не могу… – смутилась девочка. – Я так разволновалась, что…
Патрик кивнул ей с пониманием:
– Тогда встретимся возле туалета. Это по коридору справа.
Амака убежала, а он отбросил указку – то, что от нее осталось, – и быстро обыскал взрослых. Ему папа не только рассказывал, как это делать, но еще и показывал на маме, а мама тогда смеялась и говорила, что ей щекотно.
Мужчинам щекотно не было. Наверное, это потому, что они потеряли сознание.
Патрик решил, что те, кто на
Патрику нравилось метать сюрикены больше, чем ножи. Потому что проще. Главное – попасть в цель, а уж там «звездочка» точно воткнется, каким бы концом ни угодила. А еще ему нравилось ходить с папой в тир, но они почему-то давно уже не ходили – целую неделю!.. Об этом он думал, пока дожидался Амаку.
А потом он дал ей пистолет-пулемет, научил снимать его с предохранителя и показал, куда жать, чтобы выстрелить.
– Но лучше просто направляй. Оружием можно здорово напугать. Знаешь, как взрослые его боятся?
Амака покачала головой, отчего косички на ее голове смешно зашевелились.
На ходу я поменял прицел на ВСК.
Темнело неотвратимо.
В сумраке шмыгали над головами летучие мыши, ловя в воздухе насекомых и закручивая такие пике, что пилотам истребителей только снятся. К счастью, на Полигоне не обнаружено летающих монстров. Местные вороны таковыми и остались. Дятлы стучат, воробьи чирикают, совы да орлы тоже не обзавелись клыками. И это просто отлично. Тварей-пешеходов можно сдержать Стеной, а мутантов-авиаторов… м-да…
Вот-вот Полигон погрузится в тьму. Но я даже не пытался найти пристанище. Все силы, какие были, есть и будут, мы с Миленой вложили в последний рывок. Пан или пропал. Все или ничего. В течение получаса решится наша судьба. И судьба Патрика.
Тем, кто не понял, намекну: наша цель отмечена на обнаруженной карте как «ЗАВОДОМ». Все тропы Полигона ведут туда. И мы обязательно посетим этот центр местного мироздания, пусть даже придется ползти по бездорожью, продираться через бурелом и погрузиться по затылок в болото. Мы так решили. Точнее – Милена не возражала против моего плана действий.
На душе было неспокойно. В небесах – тоже. Там громыхало, рокотало и сверкало, молнии дырявили свинец туч, завернутый километровыми спиралями. Я все ждал, когда начнется дождь, да не просто стыдливо брызнет, а развратно, не стесняясь, польет как из лопнувшей надвое цистерны. Но – пшик, вхолостую. Неопределенность и ожидание беды бесили меня.
Сойдя с оборванной колеи бронетранспортера, след монстра-убийцы запетлял по лесу так, будто зверь залился брагой от темечка до пят, – его просто-таки носило из стороны в сторону.
Я был уверен, что знаю, куда монстр направился. Вернее – откуда он пришел, судя по расположению отпечатков. «ЗАВОДОМ» – вот где он обитает. Поэтому мы держались его следа, даже несмотря на то, что чертов мутант не раз и не два едва не подвел нас под приборы. Он ходил по своей территории будто по обычной земле – без малейшего напряга и вреда для здоровья.
– Край, я никогда так надолго с Патриком не разлучалась…
Ни секунды не колеблясь, я ответил уверенно, без предательской дрожи в голосе:
– С ним все в порядке, любимая. Переживать надо за тех, кто захватил его в плен. Бедолаги! Я вот лично за Новака переживаю. Очень-очень. Как бы наш сынок его не покалечил раньше, чем это сделаю я…
И мы в очередной раз едва не влетели в ловушку.
Только сунулись в заросли папоротников – те выбросили тучу спор, вряд ли полезных для органов дыхания. Мы спешно откатились, уповая на респираторы. Пришлось не только дать крюк, огибая опасное место, но и заново определяться с направлением. Заряд батареи корейского девайса я берег, а потому не врубал больше GPS, так что потратил немало драгоценного времени на поиски следа.
Даже с тем, что зверье обходило нас десятой дорогой – спасибо духам Полигона, или с кем там Резак заключил сделку, кому продал душу, – проблем хватало с растениями, от которых ну никак не ожидаешь подвоха…
Мы устали от всего этого, вымотались.
Кто бы знал, как я соскучился по своему дивану… Скрипучему, с протертой обивкой, но такому родному… Я мотнул головой, прогоняя теплые домашние мысли. Надо взбодриться. У меня есть шоколад с первитином, но им я себя побалую, только если прижмет совсем уж по-взрослому. А пока что, вдохнув побольше воздуха, я приподнял резиновую маску и сунул в рот пластину вяленого мяса. Респиратор тотчас вернул на место, проверил, плотно ли прижался к лицу, и только после этого задышал с куском за щекой. Грызть и кусать мясо, высушенное до твердости камня, – гарантированно зубы сломать. Но когда слюна размочит его, оно станет чуточку мягче, и почувствуется вкус…
Впереди хрустнула ветка.
Мы замерли. Наши тела – каждая косточка и каждый квадратный сантиметр кожи – будто вмиг окаменели.
Барсук-мутант, волк или кто крупнее, патрулируя окрестности, вышел на нас и ощерил клыки? Даже некрупных зверей Полигон сделал смертельно опасными для человека.
«А если медведь рядом? – читалось во взгляде благоверной. – А если мы догнали убийцу «американцев»? Валить надо, Макс! Бежать!..»
Я подмигнул ей – мол, не робей, все будет хорошо.
Чутье подсказывало: не стоит пороть горячку. Про спешку и смех люди неспроста сочинили. Милена подмигнула в ответ – типа успокоилась и доверяет мне себя. Как говорится, муж и жена – одна сатана, а уж мы-то с детства знакомы, еще в школе за косички ее дергал… Я жестами показал, что отступать к Стене мы обязательно будем, но потом. А пока, пригнувшись, мы заскользили через подлесок навстречу опасности. Жизненно важно не наступать на сушняк. Не хочется демаскировать себя раньше времени. Мы предупреждены, а значит – вооружены. А вооружать врага – глупо. Впереди заросли пореже… Бесшумно, никакого бряцанья оружия, боже избавь нас от шелеста ветвей и разных телесных звуков, о которых стыдно говорить вслух, но куда уж деться от физиологии…