Полигон
Шрифт:
И еще одна неудобная, несвоевременная мыслишка зудела в голове, как назойливый комар. Генка дернул Кащея за рукав, и отозвал в сторонку.
— Слушай, Паша, до меня вот только сейчас дошло… То есть раньше в голове крутилось, но как-то не оформилось четко, что ли… Послушал сейчас эту, образно говоря, трансляцию с места событий, и… Короче — ты случайно не в курсе, откуда здесь сталкерская сеть? Как она работает среди сплошных электромагнитных аномалий?! Куда ни плюнь — в аномалию попадешь, законы физики к чертям летят, а система связи, получается, спокойненько работает без сбоев?
Кащей смотрел на озадаченного журналиста и прикусывал губу, изо всех сил подавляя
— И какая это система — спутниковая? — продолжал Генка. — Тогда, по логике, болтовня через нее должна стоить обалденных денег. Намного больше тех взносов, которые с нас собирают торговцы, когда подключают наши КПК.
— У тебя что — деньги лишние, раз беспокоишься, что с нас мало берут?! — возмутился подошедший Завхоз.
— Не в этом дело, приятель. Деньги у меня не лишние. И я не меньше твоего забочусь о том, чтоб не разбазаривать их направо и налево. Но, сам посуди, здесь за все необходимое торговцы дерут три шкуры. И при этом плата за пользование связью ну просто смешная. Откуда такая благотворительность? Где сидит добренький спонсор и кто он?
— Да небось военные, — снисходительно бросил Кащей. Генке эта его интонация была уже хорошо знакома. Сколько раз Паша точно таким же тоном осаживал его смелые и неординарные предположения… — Или Контора. И у тех, и у других на это полно своих резонов…
— Ну, допустим, они. Ничего сверхъестественного в этом нет. Но средства связи?! Как тут сигнал не теряется, не рассеивается? Уж на что я стопроцентный гуманитарий, и то чувствую — где-то здесь подвох. Что-то тут не так…
Кащей вместо ответа пренебрежительно дернул плечом, и начал бурчать — мол, нечего впустую терять время, и раз уж выпала неожиданная передышка, надо потратить ее с пользой. Постираться и помыться, например. И лучше всего сейчас, пока народу в душевую не набежало, пока все заняты прослушиванием сводок «сталкерского информбюро». А потом развернулся и пошел к хозяйственным постройкам. Генка чуть не плюнул с досады. Вот так всегда! Знает что-то, хитрая зараза, и каждый раз от ответа уворачивается!
«Маневры» закончились только к вечеру. Назавтра соваться к Агропрому Кащей отказался категорически — мол, теперь два-три дня вояки будут бдить особо тщательно, охраняя отвоеванный перевес. Всех сталкеров они оттуда выкурили, и теперь постараются никого не подпустить хотя бы в течение нескольких дней. Еще через день грянул выброс, и его пришлось пережидать в подвалах Ростка. Завхоз весь изнылся от безделья и бесполезных расходов на пропитание; Кащея вынужденный отдых доставал не меньше, чем нетерпеливого спутника; в итоге они собрались на недалекую вылазку «посмотреть, чего там хорошего после выброса образовалось», и Генке не осталось ничего другого, кроме как присоединиться к компании. Ну в самом деле, не просиживать же штаны на Ростке!
А тем временем поставленные Фоксом сроки начали поджимать. Генка и сам это прекрасно знал; но плюс к тому в очередной выход в Интернет нашел в почте послание от Александра Фокса с настоятельной просьбой поторопиться с видео… Короче, придется трясти Кащея за шкирку, собираться и идти. Невзирая на возможные неприятности.
Коридор через равные промежутки времени озаряли вспышки красного света. На сигнальной аварийной лампе под красным плафоном проворачивался отражатель. Загородит лампочку — свет померкнет, развернется — плафон взрывается яркой вспышкой. Пол-оборота с натужным скрипом,
Вспышки багрового света только мешали и дезориентировали, коверкали и без того нечеткое изображение в окулярах прибора ночного видения. Включать фонарь Кащей не рискнул, о чем подал сигнал спутникам — пока неизвестно, не притаился ли кто-то в подземелье. Хотя ведь все равно услышат — как ни старайся ступать тихо, а звук шагов отдается эхом в замкнутом пространстве.
Кащей показал жестом: «всем остановиться» и замер, вжимаясь в стену — впереди был поворот и лестница вниз. Ничего. Тишина. Скрип отражателя. Ни единого звука чужого дыхания, даже если на несколько мгновений задержать свое. «Вот когда бы пригодились включенные КПК», — подумал Генка. — «Хотя нас тоже видели бы те, кого видели бы мы на своих экранчиках. КПК — не рация, его только на «прием», в режим односторонней видимости не установишь. Да, вот штука-то, однако… И интересно, откуда идут на КПК сигналы? Про намеренно ложные сообщения я уж вообще молчу, но ведь можно и ложное расположение противника на карте подсунуть…»
— Никого, — вдруг сказал шепотом Кащей. Значит, действительно, поблизости никого, раз он решил нарушить режим молчания. — Идем дальше. Осторожней, впереди лестница. Невысокая, но хватит, чтоб навернуться.
Под ногами гулко загудели железные ступени.
— Вот это да, — не сдержался, высунувшись из-за Генкиного плеча Завхоз.
Из-за угла высовывались чьи-то ноги. Та-ак, труп. А вон там — еще один. Упал навзничь на металлическую решетку, закрывающую кабельный тоннель в полу, рука свешивается вниз — туда, где одно звено решетки выворочено. И еще два тела за поворотом коридора. Не военные — одеты кто во что горазд. И стволы самые разнообразные вокруг валяются.
Кащей стянул перчатку, дотронулся до тел, попробовал согнуть руку покойника в локте:
— Холодные. И не просто холодные, а уже окоченели. Около суток тут лежат.
— Получается, кто-то тут прошел до нас? — Генкин вопрос был, по сути, риторическим.
— Получается, так. И мне это не нравится…
— Думаешь, он до сих пор внутри?
— Да кто ж его знает, — пожал плечами Кащей. — С одинаковой вероятностью мог или уйти внутрь и там засесть, или сделать свои дела и выбраться наружу. На то, чтоб пошарить в подземелье и уйти, времени у него было — вагон! И маленькая тележка. Но если он засел внутри…
А что — вполне возможно, подумал Ёж. Этот некто спустился внутрь и «дверь за собой запер». То есть не дверь, конечно. Поперек лаза в подземелье были протянуты три «растяжки». Причем ставили их, как говорится, с толком, с чувством и с расстановкой — сигнальные проволоки были закрашены в черный цвет краской из баллончика. Специально, чтоб не бликовали в свете фонарика на фоне темного провала. Генка сам был не уверен на сто процентов, что смог бы их заметить — ловушки обнаружил Кащей. Причем он просто постоял пару минут возле лаза, ни до чего не дотрагиваясь и даже не заглядывая внутрь, а потом сказал: «Ребята, ищите нити от «растяжек». Только осторожно. Здесь точно что-то есть…» Если бы таинственный предшественник уже побывал в подземелье и ушел, то спрашивается — зачем ему было бы «запирать за собой дверь» снаружи? Если у него там тайник, то куда логичнее было бы расставить ловушки непосредственно возле тайника. Этой мыслью Генка и поделился со спутниками.