Полигон
Шрифт:
Мысли о прошедшем лете увели Бена к концу августа; к застрявшему в грязи «жигуленку» на проселочной дороге. А потом к случайной встрече в магазине. Теперь он уже сомневался — действительно ли она была случайной? Может, некая неведомая сила подстраивает, подтасовывает эти случайности, пытаясь подтолкнуть события в нужную ей сторону? Светка права; такое количество совпадений на единицу времени и пространства — это уже слишком! Определенно, с Романом связана какая-то загадка. Кто и зачем трижды столкнул их лбами за каких-то три месяца? И мысли об этом очень щекотали Бену нервы. Вот было бы
Он вернулся с покупками обратно в больницу, когда уже начали сгущаться сумерки. Короткий ноябрьский серый день незаметно перетек в темно-серый вечер. Бен ткнулся в ординаторскую — но оказалось, что Васильев уже ушел домой. А кто же теперь будет заниматься Ромкой, должен же он был кому-то это дело перепоручить?! Кому, в конце концов, отдать лекарства?! Растерянный Бен торопливо пошел к столику дежурной медсестры, может, хоть она что-то знает?
— А, да подойдите к палате, вон там доктор сидит, — почему-то в ее тоне Бену послышались то ли презрительные нотки, то ли осуждение.
Бен остановился возле застекленной стенки. То же бледнющее лицо и растопыренная стойка капельницы… Но в этот момент веки Романа слегка дрогнули; и он приоткрыл глаза. Да, он смотрел сквозь стекло осмысленным взглядом. О, очнулся, значит! Ну, слава богу, все нормально, дело сделано! К тому же, будет чем перед Светкой похвалиться! Он улыбнулся и приветливо помахал Роману ладонью. Но ромкино лицо вдруг исказилось гримасой разочарования и сожаления. Он смотрел так, словно непрошеный спаситель только что вытворил какую-то несусветную глупость или что-то непоправимо испортил. Ошарашенный Бен замер с отвисшей челюстью.
«Не понял… Чего это он?!»
Сидевший в палате возле подоконника коренастый мужчина средних лет, в салатовом докторском костюме, поднялся со стула. Какой-то незнакомый врач… Это ему, что ли, Васильев препоручил пациента?
Незнакомый вышел в коридор, решительно оттесняя Бена, направившегося было в палату, от двери.
— Привет! Ты кто, приятель? — поинтересовался он с известной истинно хирургической бесцеремонностью.
— Я лекарства принес. Вот, у меня и пропуск есть, — сухо объяснил Бен.
У него давно бурчал пустой желудок и гудела голова, отяжелевшая от сонного слякотного дня, шума моторов и выхлопной гари, а в душе зашевелилась обида. Один злится непонятно на что, другой подозревает невесть в чем…
— А-а, ты и есть тот самый «друг»?! Мне про тебя Васильев сказал, — вдруг сменил гнев на милость незнакомец и протянул ладонь: — Сергей Иваныч! Будем знакомы!
— Вадим… — Бен растерянно тиснул его руку.
— Это ты, значит, попросил Васильева проявить особую заботу о нашем друге? Видать, настойчиво просил, раз он постарался… Ночной дежурный, халтурщик хренов, то ли спросонья был, то ли поддатый… Когда Ромку при поступлении штопал, не заметил один порванный сосуд. А Васильев, после твоей настойчивой просьбы, полез проверять, и только тогда обнаружил, представляешь?
— Значит, теперь опасность уже миновала?
— Да, — кивнул Сергей Иванович. — Роман еще днем очнулся, когда внутреннее кровотечение прекратилось. Телефончик сразу сказал, куда о нем сообщить, меня и прислали.
«А, так вот почему
— Но мне даже не пришлось за Васильевым что-то переделывать, он хорошо справился. Сейчас просто приглядываю за состоянием Романа… Ну ты молодец! Догадлив… Кто его знает, стал бы Васильев без взятки причину кровотечения искать, или бы рукой махнул? Я вот лично не уверен, что стал бы. Так что можешь считать, человека спас… Какой суммой пришлось подкрепить просьбу, а?
Бен промолчал.
— Кстати, ну-ка покажи, чего ты там купил.
Сергей Иванович взглянул на упаковки и коротко рассмеялся.
— Что-то не так?
— Да, приятель, развел он тебя, как кролика! Вот это, — он показал одну коробку, — Ромке совершенно не нужно! А вот это… Ну, в принципе, может пригодиться, но надеюсь, что обойдемся, тьфу-тьфу!
Вот теперь уже обида не просто шевельнулась, а вонзилась толстой иглой. Бен скривился:
— Зачем же тогда Васильев просил?.. Какой смысл ему был именно лекарства просить?! Я же весь день проездил, а оказывается — зря… Лучше бы сказал, сколько денег нужно, я бы сразу отдал!
— Наверное, он хотел с доставкой на дом, — усмехнулся Сергей Иванович. — Ты вон сколько бегал, а ему лень было ноги стаптывать.
— Ну и куда же теперь это девать?! Обратно в аптеку не возьмут…
— А зачем в аптеку? — Сергей Иванович пожал плечами. — Отдай Васильеву, раз уж ему так надо! Оставь мне, я утром ему передам. А деньги тебе вернут. Напиши мне какой-нибудь свой контакт, телефон там, или мэйл, или аську… Шеф Романа с тобой свяжется и деньги отдаст.
Бен хотел было возразить, но вовремя прикусил язык — отец рано или поздно обнаружит пропажу и устроит скандал. Ну, еще бы — сын украл деньги! Конечно, можно было бы перезанять сумму у друзей и подсунуть на место, а друзьям потом постепенно возвращать; но зарабатывать ее пришлось бы месяца два. Если у Ромки начальник щедрый, то почему бы и нет? И Бен записал врачу номер своего мобильника.
— А… А можно, я сейчас к Ромке зайду?
— Зайди, только ненадолго. Да и поговорить с ним ты сейчас не сможешь, он еще очень слабый.
Бен тихонько, стараясь не топать, проскользнул в палату. Наклонился поближе:
— Ром, привет! Ты не волнуйся… Теперь все нормально будет…
Роман смотрел из-под полуприкрытых век все с тем же сожалением, и даже где-то в чем-то с осуждением.
— Эх, ты… Зачем… Что ты наделал… — шепотом выдохнул он.
Огорошенный Бен выпрямился. Он откровенно ничего не понимал.
— Ром, ну… Ну ладно, ты отдыхай, а я пойду… Как-нибудь потом поговорим.
«Что бы это значило? Он прямо как будто упрекает меня… Только непонятно, за что?! Но сейчас у него все равно ничего не выспросишь… Ладно. Потом разберемся.»
Когда за посетителем закрылась дверь, Сергей Иванович шевельнулся возле подоконника и слишком громко прошелестел перевертываемой страницей журнала.
— Свинья ты неблагодарная, Ромыч! — процедил он сквозь зубы.
Роману очень хотелось сейчас перевернуться и спрятать лицо в подушку, но все что он мог — это только закрыть глаза.