Полигон
Шрифт:
— Ой, спасибо! Ром, я… Давай я посуду помою, что ли? А завтра утром за хлебом сбегаю!
— Посуда — это хорошо, посуду помой… — согласился Роман. — А вообще, если хочешь, вон на ноуте можешь поиграть, только не по Сети, и на моих сэйвах не сохраняйся.
— Ром, да на фиг игру! — вдруг радостно встрепенулся Бен, вспомнив что-то важное. — Ты лучше покажи те материалы, про которые в больнице говорил!
Губы Романа растянулись в хитренькой улыбке:
— А-а, да! Сейчас… — он отыскал в ящике стола флэшку, выдернул из ноута сетевой кабель и только после этого воткнул ее в порт. — На всякий случай. Чтоб никакой хитромудрый хакер не утянул. Когда-то это
Вечером он не раз пожалел о том, что предоставил Бену свой ноут. Парень прилип к экрану, и на сегодня игра накрылась… Ромке осталось только развалиться на тахте и перещелкивать каналы телеящика. Изредка он поглядывал на уткнувшегося в экран и напряженно посапывающего Бена. Пусть-пусть… Эти Валохинские сочинения Бену сейчас только на пользу пойдут. Для разжигания азарта и поднятия боевого духа.
За прошедшее время материалы Валохина в прессе и в Интернете плодились и множились. Он отказался от тактики сотрудничества только с одним изданием, теперь его очерки о Зоне появлялись в совершенно разных газетах, по большей части «желтоватых» или откровенно «желтых». А что, хороший ход, отметил Роман. Именно такую прессу охотнее всего потребляют для развлечения. И, надо сказать, материалы были бойкие и цепляющие… Роман читал все публикации по мере их появления. И каждый раз задумывался… На первый взгляд, Валохин старался ради развлечения обывателей, но несколько однобоко и с хорошо просматриваемым подтекстом. Он не старался напугать опасностями, бытовыми неудобствами и жестокостью взаимоотношений. Наоборот, он живописал покорителей Зоны. И так, что всякий читатель вполне мог вообразить себя на месте героя очерка. И вместе с тем Валохин не врал, будто существовать в Зоне легко. Он четко давал понять читателю, что нужно знать и уметь, чтоб не завершить свой жизненный путь сразу по ту сторону периметра. И если ты этого не умеешь — то лучше не суйся. А если имеешь боевой опыт и навыки выживания — то почему бы тебе не прийти и не попробовать в реальности стать тем героем очерка, который ты перечитывал несколько раз?
Определенно, у серии материалов есть один заказчик, думал Роман. Но какие же интересные намерения у заказчика! Зачем ему, спрашивается, приманивать в Зону толпы авантюристов?
«Это совершенно не мое дело», — думал Роман, читая каждый новый опус Валохина. — «Раз начальство не приказывало, я не буду заниматься самодеятельностью. Но куда оно, черт побери, смотрит? И мы, и военные бьемся, как рыба об лед, пытаясь ограничить доступ в Зону, а кто-то нагло разворачивает в СМИ прямо-таки рекламную компанию «Почувствуй себя крутым». Прямо под нашим носом. И почему, спрашивается, до сих пор не прикрыли эту лавочку?»
Бен читал статьи. Да-а, по телеку такого не покажут и не скажут… Даже в «Территории непознанного»…
Подписи под статьями были разные. Но как уже пояснил ему Роман, в большинстве своем это разные псевдонимы одного человека — отчаянного внештатника из «Репортера», в Зоне более известного под кличкой Свирепый Ёжик. Попадались материалы и других авторов — кстати, они заметно отличались по стилю, — но Ёж старался больше всех.
И ведь что удивительно, он не пытался удивить читателей жуткими фактами или невероятными сенсациями, а просто рассказывал о Зоне; но рассказывал так, что даже у Бена, никогда не строившего планов насчет похода туда и не обольщавшегося по поводу своих возможностей, — даже и у него, что называется, «потекли слюнки».
Пока другие журналисты озадачивались вопросами, какие внешние
— Эх, блин, даже мне туда захотелось… Слышь, Ром? — Бен, наконец отвел от монитора уставшие глаза и оглянулся на Романа. — Тьфу ты!
Роман спал. Поверх одеяла, при работающем телевизоре. Бен со вздохом слез с кресла, выключил телевизор и верхний свет. Вопросы придется отложить до утра… Он хотел еще почитать, но в глаза словно песку насыпали. И отяжелевшая голова уже чуть не падала на клавиатуру. «Да, надо ложиться» — зевнул Бен и выключил ноут. Постелью для гостя заранее не озаботились ни хозяин, ни сам гость; Бен стащил с кресла пыльное затертое покрывало и завернулся в него на диване.
Гром грянул назавтра утром.
Когда на сковородке шкворчала яичница с колбасой, вдруг заверещал домашний телефон.
— Вадим у тебя?! — выпалил в трубку Шепелев, едва поздоровавшись.
— Да…
— Давно?!
— Вчера вечером приехал. А что, Игорь Владимирович, что-нибудь случилось?
Признаться, столь бурная реакция Шепелева Ромку немало озадачила.
— Он тебе что сказал?!
— Ну, что у него освобождение от тренировок из-за травмы… Сказал, что ему разрешили уехать с базы… Или он соврал? Он натворил там что-то?!
— Нет, но не в этом дело… Чем он сейчас занимается?
— В ванной зубы чистит.
— Значит, так. Сейчас пришлю за вами машину. Собирайтесь и быстро ко мне. Оба!
— А разве…
Трубка отозвалась короткими гудками. Роман озадаченно положил ее на место и бросился на кухню, откуда уже запахло горелым. И похоже, не только с кухни и не только в прямом смысле слова. Н-да, ну и дела…
Из ванной вышел Бен, с мокрыми растрепанными волосами и все еще ошалелым лицом. С таким же выражением лица он проснулся; и похоже, до сих пор проснулся еще не окончательно.
— Эх, и начитался я вчера! — завел Бен, усевшись на табуретку и придвинув к себе кружку кофе, — Такая жуть снилась! Как будто я в Зоне… То есть я во сне сижу в каком-то доме, вроде как деревенском, а за окном Зона видна. Монстры там бегают, а я на них через окошко смотрю. И пошевелиться не могу. Вроде не привязан, но ни рукой, ни ногой не могу двинуть. А потом подходит ко мне какой-то пожилой дядька, приносит какой-то прибор. Пластырем приклеивает мне к вискам проводки, на приборе ручки крутит и говорит: «Ну вот, дорогой, теперь тебя будут звать Бенито…» А я не понимаю ни хрена, что это значит и чего он хочет сделать, но стра-а-а-ашно!
Роман перебил беседу:
— Давай ешь скорее, и одевайся. Начальство желает нас видеть. Настолько желает, что сейчас лимузин за нами пришлют.
Ромке велено было ждать в приемной, а Бена вызвали «на ковер» первым.
Роман сидел в приемной с совершенно безразличным видом, небрежно закинув ногу на ногу. Увидев выходящего встрепанного и растерянного Бена, он вопросительно кивнул ему головой:
— Ну, и что там?
— Не знаю… Просили здесь подождать…
— Из-за чего Слава на тебя наехал? Такой ор стоял, что через дверь было слышно.