Полночь
Шрифт:
– Совершенно верно.
– Знаете, они же часто навещали меня. Я не был их прихожанином, но они не обращали на это внимания. Мы стали с ними друзьями. Даже после смерти мужа Джэнис заглядывала ко мне время от времени. Ваша сестра, Тесса, была удивительно милым человеком. – Гарри поставил на стол чашку и протянул Тессе руку. – Она была моим другом.
Тесса пожала руку Гарри. Ладонь была жесткой, ее пожатие было сильным, словно вся сила парализованного тела выразилась в этом жесте.
– Я видел, как они несли ее тело в крематорий похоронного бюро Каллана, – сказал Гарри. – Я видел это в свой телескоп. Я, знаете ли, наблюдатель. Так уж сложилось,
– Я тоже в это не верю, – сказала Тесса. – Именно поэтому я и приехала сюда.
С неохотой Гарри отпустил руку Тессы.
– Столько мертвых тел за последнее время, и большая часть из них кремирована ночью, причем почти всегда поблизости дежурили полицейские. Согласитесь, это странно для такого спокойного города, как этот.
Сэм ответил:
– Двенадцать смертей от несчастных случаев или самоубийств меньше чем за два месяца.
– Двенадцать? – переспросил Гарри.
– Вы не знали, что их так много?
– О нет, их гораздо больше.
На лице Сэма застыло удивление. Гарри договорил:
– Я насчитал двадцать таких случаев.
Глава 50
После ухода Уоткинса Шаддэк вернулся в свой кабинет и сел перед компьютером. Он вышел на связь с «Солнцем» – суперкомпьютером «Новой волны» – и продолжил разработку очередной проблемы, связанной с проектом «Лунный ястреб». Часы показывали половину третьего ночи, но он собирался поработать еще несколько часов, а спать пойти не раньше чем на рассвете.
Спустя несколько минут "зазвонил телефон прямой связи.
Вплоть до ареста Букера компьютер телефонной компании будет соединять только абонентов, прошедших через обращение. Остальные никуда позвонить не смогут, для них линии связи будут отключены. А всем, кто звонит в Мунлайт-Ков, голос с магнитофонной ленты будет вежливо объяснять, что линия находится в ремонте и будет восстановлена через сутки.
Таким образом, Шаддэк заранее знал, что звонящий ему по телефону принадлежит к числу обращенных и, кроме того, входит в его ближайшее окружение. На дисплее телефонного аппарата высветился номер абонента, и Шаддэк понял, что ему звонит Майкл Пейзep. Он взял трубку и произнес:
– Шаддэк слушает.
Звонивший тяжело дышал прямо в трубку, но не сказал ни слова.
Шаддэк нахмурился.
– Алло?
Снова ничего, кроме дыхания.
– Майкл, это ты? В конце концов в трубке раздался хриплый, гортанный голос, срывающийся на визг, а временами – на шепот. Голос Пейзера, но какой-то изменившийся, необычный:
– …что-то не так, не так, что-то не так, не могу измениться, не могу… не так… не так…
Шаддэку совсем не хотелось признавать в говорившем Майкла Пейзера, слишком странно, дико звучал голос. Он спросил:
– Кто это?
– …жажда, жажда… жажду,
– Кто это? – переспросил сердито Шаддэк, но в сознании вертелся другой вопрос: «Что происходит?»
Звонивший издал звук, в котором были боль, ярость, отчаяние, все это вместе смешалось в один кошмарный вопль. Затем раздался грохот упавшей трубки.
Шаддэк положил трубку своего телефона, повернулся к компьютеру и, выйдя на связь с полицией, послал срочное сообщение для Ломена Уоткинса.
Глава 51
Сидя в кресле в темной комнате третьего этажа и склонившись к окуляру телескопа, Сэм Букер изучал служебный двор похоронного бюро Каллана. Ветер, стучащий в окно и раскачивающий деревья, почти унес из города туман, оставив на улицах лишь его обрывки. Фонари возле бюро были погашены, и в темноте был различим свет, пробивающийся сквозь опущенные жалюзи. Несомненно, там, в крыле, где находился крематорий, кипела работа, жгли трупы погибших в «Ков-Лодже».
Тесса устроилась на краю кровати, позади Сэма, и гладила Муза, положившего голову ей на колени.
Рядом в коляске сидел Гарри. При свете карманного фонарика он изучал тетрадь, в которую записывал свои наблюдения за необычными событиями, происходившими в последнее время возле похоронного бюро.
– Первый случай – по крайней мере из тех, что я заметил, – произошел ночью 28 августа, – рассказывал Гарри. – Было двадцать минут двенадцатого. Они привезли сразу четыре трупа, использовали катафалк и машину «скорой помощи». Машины сопровождала полиция. Тела были упакованы в пластиковые мешки, поэтому я ничего не могу о них сказать, но полицейские, санитары и служащие морга были явно чем-то… встревожены. Это было написано на их лицах. Они боялись чего-то. Они то и дело озирались, оглядывали окрестности, словно опасались, что кто-то увидит, чем они занимаются. Это ведь странно, не правда ли? Они же занимались своим обычным делом. Так вот, позже я прочитал в местной газете о семье Майзеров, погибшей в огне, и понял, кого привезли той ночью в похоронное бюро. По моим предположениям, они вовсе не сгорели при пожаре, так же как причиной смерти вашей сестры было совсем не самоубийства.
– По всей вероятности – нет, – сказала Тесса. Не отрываясь от телескопа, Сэм заметил:
– Майзеры фигурируют в моем списке. Этот несчастный случай всплыл, когда расследовали дело Бустаманте – Санчеса.
Гарри прокашлялся и продолжал:
– Через шесть дней, третьего сентября, в морг вскоре после полуночи привезли еще два трупа. На этот раз это выглядело еще более дико, так как их доставили не на катафалке и не на «скорой помощи». Две полицейские машины заехали задним ходом во двор бюро, и из них выгрузили тела, завернутые в окровавленные лохмотья.
– Вы сказали – третьего сентября? – переспросил Сэм. – В моем списке нет никого на эту дату. Санчес и Бустаманте погибли пятого сентября. Свидетельство о смерти с датой «третье сентября» не выписывалось. Значит, они скрыли этот случай со смертельным исходом.
– В местных газетах не было в эти дни никаких сообщений о чьей-либо смерти, – добавил Гарри.
– Кто же они – эти двое? – спросила Тесса.
– Возможно, это были приезжие, которых угораздило остановиться на ночлег в Мунлайт-Кове и которые попали в какую-то ловушку, – предположил Сэм. – Смерть этих людей можно было скрыть, никто не смог бы узнать, где они погибли. Для всех, кто этим заинтересовался бы, они просто исчезли где-нибудь в пути.