Полночь
Шрифт:
— А почему вы с мамой сами не рассказали Уиллу? Наверное, это было ужасно, узнать об этом вот так!
— Он вёл себя просто ужасно, насколько я припоминаю, наотрез отказался поблагодарить за подарок. С этого все и началось, с его всегдашнего эгоизма и нахальства. Я знаю, бабушка способна довести человека до белого каления, она и меня самого сколько раз доводила. Но это не означает, что можно ей хамить. Что он тогда сказанул? Вонючая старуха? Да как он посмел!
— Все верно, он нагрубил. Но я просто не понимаю. Почему вы с мамой столько времени держали
— Да не было никакой тайны. Мы собирались ему рассказать, как только он подрастёт и будет в состоянии все понять. Но к тому времени мама уже привыкла считать его своим родным сыном, и ей было бы очень больно… Она долго болела после того, как…
Папа резко свернул в сторону, чтобы объехать встречного велосипедиста.
— Господи, откуда он только выскочил? Послушай, Фиалка, я больше не хочу об этом говорить, тем более за рулём. Не хотелось бы угробить нас обоих.
— Но, пап…
— Тема закрыта! — резко сказал он.
До самого дома Жасмин больше мы не проронили ни слова.
Дорогой К. Г.!
Интересно, каким Вы были в детстве? Я просто уверена, что Вы полюбили рисовать, как только научились держать карандаш в руке. А Ваши родители одобряли Ваше у влечение рисованием? Может быть, Вашему отцу не нравилось, что Вы постоянно сидите, склонившись над альбомом, уйдя в свой созданный волшебный мир? Он не требовал, чтобы Вы шли играть в футбол с другими мальчишками?
Но сейчас-то он, наверное, Вами гордится.
С любовью,
Из книги Каспера Грёзы «'Волшебные стихи»
Король эльфов
Король эльфов и малютка королева фей
Танцевали на просторе вересковых степей.
ГЛАВА 9
Дверь открыла Жасмин в халатике из бархатных лоскутков и тут же бросилась мне на шею, вне себя от удивления и восторга.
— Ты так рано пришла, вот хорошо! Мы ещё завтракаем. Идём, поешь с нами.
Я позавтракала по второму разу с Жасмин и Джонатаном. Он был совсем не похож на моего отца, и вообще ни на кого из отцов. Такой классный, стройный, невероятный парень с довольно длинными взлохмаченными светлыми волосами, в джинсах и серой футболке. Стиль, что так любит Уилл, только не такой помятый и бесформенный — наверное, от какого-нибудь модного кутюрье. Вот уж бесформенным Джонатана никак не назовёшь! Футболка с короткими рукавами сидела на нем как влитая, красиво обрисовывая великолепные тренированные мускулы и плоский живот.
— Привет, Фиалка! Какое чудесное имя! — сказал он таким тоном, как будто
— Ага, — ответила я, совершенно счастливая.
— Правда, у меня очаровательная дочка? — сказал Джонатан.
— Папа! — Жасмин завела глаза кверху. — Помолчи уж!
Джонатан ни капельки не рассердился. Только скорчил смешную рожицу, изобразив, будто застёгивает себе рот на «молнию». Но несмотря на запрет говорил без перерыва все время, пока мы завтракали. Один раз он довольно глупо пошутил. Я дисциплинированно засмеялась, но Жасмин склонила голову набок и произнесла:
— Что ты сказал, папочка? Считается, что это смешно?
Джонатан сделал вид, что расстроился, уныло повесил голову, Жасмин засмеялась, растрепала ему волосы и назвала «бедненьким».
Она тоже много болтала, рассказывала ему про школу, про Марни и Терри, а один раз даже выругалась по-настоящему, словом из трех букв, но Джонатан и бровью не повёл. Я попробовала представить своего отца, что бы он сказал, вели я ему помолчать и выговаривая за глупые шутки, и как отреагировал бы, если б ерошила ему волосы, ругалась при нем. Да разве такое возможно! У меня бы просто духу не хватило.
Джонатана я тоже сильно стеснялась. Он терпеливо старался меня разговорить, спрашивал о моих родных. Я отвечала только «да» и «нет», и он тактично сменил тему. Заговорил обо мне самой, спросил, чем я увлекаюсь.
Я сказала:
— Шитьём.
Я и для Жасмин сшила подарок, только не решалась вот так сразу ей показать, особенно в присутствии её отца.
— В какой технике шитья ты работаешь? Моя подружка Джорджия занимается гобеленами.
— Я просто шью… разные мелкие штучки. Ещё я люблю рассматривать книжки.
— Фантастика! Надеюсь, Фиалка, ты превратишь мою Жасмин в книжного червя! Она просто позорно безграмотная. Я в её возрасте успел прочитать всего Шекспира и больше половины Диккенса, а она еле-еле осилила «Гарри Поттера». А какая у тебя любимая книжка, Фиалка? Такой девочке, как ты, должны нравиться готические страсти-мордасти. Ты читала «Джейн Эйр»?
Да, я читала «Джейн Эйр», и, между прочим, книга мне очень понравилась, но я не призналась — побоялась, вдруг это будет выглядеть так, словно я хочу выпендриться. Хотя Жасмин совсем не обижалась.
— Ты, папа, просто хочешь поразить Фиалку своей начитанностью. Спорим, ты и сам не читал «Джейн Эйр». Только дурацкий телевизионный сценарий.
— Это был отличный сценарий, а из меня получился роскошный сексапильный Рочестер, — сказал Джонатан и скроил мрачно-величественную физиономию.
— Ты — и вдруг сексапильный, папочка? — расхохоталась Жасмин. — Да ещё перекрашенный в брюнета и в таких смешных тесных брючках? Никогда в жизни!
— Нахалка! Я выглядел просто жуть как сексапильно! — возмутился Джонатан. — По крайней мере, так считали обе актрисы, исполнявшие роли Джейн Эйр и Бланш Ингрэм. Мне пришлось из кожи вон лезть, лишь бы они не передрались из-за меня.