Полночь
Шрифт:
— Нет, у меня ещё тогдашняя.
— Первое издание? Но ведь тираж был совсем крошечный, да и тот изъяли из-за скандала с сигаретами. Откуда он у тебя? Ты уверена, что это действительно первое издание?
— Мне эту книжку подарили, когда мне было семь лет.
— Надеюсь, ты её не разрисовала всякими каракулями!
— Нет, конечно! — Мне даже стало обидно. — Я никогда не рисую в книгах.
— А Жасмин столько их перепортила… Ну, ты просто счастливица! Надо бы как-нибудь заглянуть к тебе, посмотреть на неё.
— Поедем к тебе сейчас, Фиалочка, — воскликнула Жасмин. — Ты покажешь папе свою старую книжку, а мне — всех своих фей.
Джонатан взглянул на часы.
— Не могу, солнышко. В три часа у меня дневное представление.
— У,
Я представила, как папа валяется на диване, сбросив тапочки, так что по всей комнате пахнет его носками. Уилл однажды зажал нос, проходя мимо, а папа пришёл в ярость и полчаса ругал его за грубость и невоспитанность. Мама начнёт дико стесняться и чуть ли не приседать в реверансах… А за спиной будет говорить о Жасмин гадости. А Уилл? Уилл терпеть не может моих подруг. Как он тогда вёл себя с Марни и Терри! И вообще, он и без того разозлился, что я предпочла ему Жасмин и не пошла с ним гулять. Наверняка уже готовит план мести. Ещё вздумает отыграться на Жасмин. Нет, нельзя рисковать.
— По субботам у нас настоящий дурдом. Мама затевает генеральную уборку и все переворачивает вверх дном. — И это так. Мама каждый божий день устраивает генеральную уборку. Она очень серьёзно к этому относится. — Лучше туда не соваться, не то запрягут помогать.
— Ладно, ты меня отговорила, — сказала Жасмин. — Но как-нибудь в другой раз мы к тебе сходим, и поскорее, ну пожалуйста, Фиалка!
— Да, конечно, — сказала я, а про себя подумала: «Сколько ещё я смогу увиливать?»
— Фиалке больше хочется посмотреть моё выступление в дневном спектакле, — сказал Джонатан, по-актерски вскинув вверх руки.
— О да, как же! — воскликнула Жасмин.
— Я бы с удовольствием… — вежливо ответила я.
— Так пойдёмте со мной в театр, мои дорогие. Устрою вас на лучшие места.
— Она просто очень тактичная, папа, — сказала Жасмин.
— Нет, мне правда хочется пойти, — уверила я его. — Я очень люблю театр.
— Я так и знал! — обрадовался Джонатан.
Остаётся надеяться, он никогда не узнает, что я была в театре всего-то раз — на рождественской пантомиме. Это был кошмарный культпоход для полицейских с семьями. Там один актёр играл Вдовушку Твонки [8] , он ужасно кривлялся и делал вид, что все время падает в обморок при виде такого большого количества полицейских в зрительном зале. Папа начал нервничать и кричать на этого актёра. Нам с мамой и с Уиллом просто хотелось спрятаться под сиденьями.
8
Вдова Твонки — персонаж пьесы по мотивам сказки про Аладдина, добродушная, но очень крикливая прачка.
Было очень странно подойти к театру и увидеть над входом имя Джонатана крупными буквами и его увеличенную черно-белую фотографию, которая улыбалась нам со стены. Я двинулась было к парадному входу, но Джонатан повёл нас через боковой, служебный вход. Внутри оказалось довольно грязновато, совсем не так роскошно, как я ожидала. Любоваться было особенно не на что — только бесконечные светло-зеленые коридоры и лестницы, покрытые ковровой дорожкой.
Зато гримерка Джонатана оправдала все ожидания. У него было стильное зеркало с лампочками по краю, за раму которого была засунута фотография Жасмин. Множество шикарных девиц улыбались с фотографий в рамочках-сердечках, с коробок шоколадных конфет, и корзин с фруктами, и со шкатулки с театральным гримом.
Жасмин взяла себе сливу и стала экспериментировать с фиолетовыми тенями для глаз. Потом принялась за меня: подвела мне глаза чёрным карандашом и покрасила губы в ярко-алый цвет.
— На кого я похожа! — слабо протестовала я, но на самом деле мне это даже нравилось. Я совсем не была похожа сама на себя, невзрачную, расплывчатую. Во мне появилась какая-то определённость,
Джонатан сидел перед зеркалом в футболке и ловко накладывал сам себе грим. Казалось, он ничуточки не волнуется. Если бы мне пришлось выйти на сцену и играть роль на глазах у целой толпы зрителей, я наверняка бы вся тряслась от ужаса.
Когда ему пришло время переодеваться в сценический костюм, мы с Жасмин отправились искать свои места в зрительном зале.
— Самые лучшие места! — сказала Жасмин.
Я ожидала, что это будут два места в партере, но Жасмин потащила меня по каким-то запутанным коридорам, с кем-то поговорила по дороге, потом повела меня вверх по лестнице и открыла маленькую дверцу.
— Ой, вот это да! Мы в ложе! — восхитилась я.
Это было просто невероятно: мы сидели в ложе и смотрели на сцену сверху, отдельно от всех, в своём собственном мирке, обитом пунцовым бархатом. Я перегнулась через бортик, придерживаясь за золочёный поручень, и увидела, что некоторые зрители смотрят на меня снизу вверх, разглядывают, как будто я тоже какая-нибудь знаменитость. Потом заиграла музыка, зажглись огни, и Джонатан выбежал на сцену. Он пел, танцевал, а когда под бурю оваций закончил свой вступительный номер, лихо помахал рукой мне и Жасмин. Мы помахали ему в ответ, как будто готовы были тоже выбежать на сцену и принять участие в представлении.
Дорогой К. Г.!
Интересно, сколько писем я Вам уже написала? Наверное, несколько сотен. Поначалу я записывала их на листочках, вырванных из блокнота, карандашом, печатными буквами, мои строчки гуляли вверх и вниз по странице. Потом я доросла до настоящей почтовой бумаги с мишками, и всех мишек обводила карандашом и пририсовывала им крылья, чтобы они становились медвежьими феями. Потом я увлеклась котятами, потом был период радужной почтовой бумаги, а потом я сходила сума по наклейкам и облепляла ими каждое письмо.
Я вообразила себе, что Вы, наверное, живёте в замке где-нибудь далеко-далеко за морем, и стала вкладывать свои письма в узенькие голубые конверты авиапочты. И ещё я Вам посылала открытки, все открытки с феями, какие только могла найти, хоть они и не такие красивые, как Ваши. А ещё я сама рисовала для Вас фей. А в конце письма я каждый раз рисовала себя.
С любовью,
Из книги Каспера Грёзы «'Ведьмы, лешие, домовые и прочие кикиморы»
Чёрная ведьма
Женщина, занимающаяся недобрым колдовством. По поверью, находится в сговоре с дьяволом.
ГЛАВА 10
— Вы сидели в ложе! — ахала мама на следующее утро за завтраком.
— Подумаешь, ничего особенного, — сказал папа. — Успокойся ты, бога ради. Это просто кресло на маленьком балкончике. — Он зевнул и помешал кукурузные хлопья в тарелке. — Надоела мне эта баланда. Почему нельзя приготовить нормальный завтрак — да хоть бы яичницу с колбасой и беконом?
— Ты сам знаешь, почему. У тебя же повышенное содержание холестерина в крови, — сказала мама. — Жареное тебе вредно.
— Ну хотя бы раз в неделю. Мама по утрам готовила просто сказочную вкуснятину! Нигде больше не пробовал таких гренок, такой жареной картошечки! — Папа причмокнул губами. — И ведь до сих пор никаких проблем со здоровьем, хотя ей уже стукнуло… — Папа запнулся, прищурился, всматриваясь в настенный календарь. — Господи! Сегодня, случайно, не восемнадцатое?
— Восемнадцатое, — ответила мама с лёгким оттенком вызова.